Алешу они не испугались, а он сидел, не шевелясь, исподволь наблюдая за животными.

  "Плевать им на людей", - подумал он. - "Жили сами по себе и дальше жить будут. Лишь бы человек их не тревожил, да климат не поменялся. А с прочими врагами научились разбираться. Гармония природы. Чего же мы-то в гармонии жить не можем? Да потому что мы - разные. Одни - вот такие же нерпы. Другие - тля, либо саранча. Одна такая тварь - ничто, когда их много - уже угроза. Все пожрут вокруг себя: и березки эти, и траву, и даже воду испоганят. Нерпы умнее, зато тля многочисленнее, и совсем безмозглая. Она, поди, и на солнышке-то греться не будет, потому что это ей без пользы. Она камень будет точить. С ней бороться бессмысленно - либо уничтожать, либо уходить от нее. Все в природе подобно: и человеки с нерпами, и люди с тлей".

  Он также предположил о существовании коллективного разума у безмозглых тварей, извращенного, разрушительного, но определенно преследующего какую-то цель. Если они уничтожают все вокруг, то готовят место и время для чего-то или кого-то. Строить всегда легче, нежели перестраивать. Начать с пустоты - вот цель того, кто придет вслед за тлей.

  Алеша усмехнулся и, ступая бесшумно, как умел это делать, ушел, не потревожив нежащихся под теплом солнца нерп.

  Он пришел в Новгород, но являться пред очи Добрыши не спешил. Также он увидел Садка, моментально признав в нем того долговязого парня из ладожской деревни Пижи. И к нему он с распростертыми объятиями навстречу не побежал. Алеша нанялся быть ходоком, либо бурлаком, или даже гребцом на Ильмень озеро, приносил ушедшим на лов рыбакам вести, таскал вдоль берега груженные тесом тупые плоскодонные лодки, перевозил через озеро чужие хозяйственные нужды. Его сила и сноровка оказалась очень востребованной: там, где раньше трудилось несколько человек, он управлялся один.

  Алеше нравилась жизнь вне людей. Вероятно, какая-то частица поповской натуры нуждалась в уединении, в разговоре с Господом, когда поблизости никого нет. Единственно, чего ему не хватало, так это бани. Нет, от случая к случаю, он посещал ее, но это никак не сравнивалось с возможностью дважды в неделю по желанию наслаждаться жаром и водой.

  Баня для ливонца - это не просто помыться, это гораздо больше. Это был культ, обрядность которого пришла из глубин древности.

  Крещение водой и огнем, пережитое любым северянином, требовало, чтоб душа его была доступна для Господнего вдохновения. Только в бане это вдохновение можно было постичь. Собственно говоря, для этого она и была создана далекими предками.

  Очищение тела и души - вот возможность, которой не мог пренебречь ни один из ливонцев, удивляя пришлых слэйвинов, для коих излишний жар и длительность самого банного процесса всегда вызывали неприятие. Чего там сидеть попусту - зольным мылом натерся, шайкой воды ополоснулся, и пошел дальше по своим делам. А после крещения к святым отцам можно ходить, они все грехи отпустят, если понадобится. Исповедовался - и будь здоров, греши дальше.

  Алеша прекрасно понимал всю природу бани, оттого и скучал по ней.

  Найдется мало народу, кто отправится в парилку в одежде. Как-то не принято это, да и жарко изрядно! Рождается человек тоже не обремененный одеждой, нагой и равный по своему внешнему виду с прочими младенцами. Также и в бане - ни регалий, ни чинов, человек предстает голым, что богач, что бедняк, что влиятельный, что сам по себе. Для Господа все мы равны между собой. Есть, конечно, некоторые, что ровнее, но они в бани не ходят, им статусность терять не с руки и не с ноги. Поди, заявись перед попом для исповедования в голом виде - сразу же по башке надают и еще в тюрьму посадят за оскорбление человеческого достоинства. Там все по одежке. А как же иначе - кругом же люди! И по-людски вести себя надо: кто поважнее, тем и внимание больше.

  Дорога в баню тоже немаловажна. Стоит маленький домик, где можно попариться, на отшибе, идешь и невольно начинаешь чувствовать свое одиночество в пространстве. Не такое, что тоска, а такое, что вокруг - мироздание, и ты - его мизерная часть. Но все-таки - часть.

  Потом сам процесс: смена сворачивающего уши жара и блаженной прохлады чистой колодезной воды, опрокинутой целым ушатом на голову. Казалось бы, тело подвергается тяжелым испытаниям, но именно в эти моменты голова удивительно проясняется. Огонь, вода, брошенная на камни и обращенная в пар - словно часть крещения. А, точнее, - причастие. И мысли все делаются иными, нежели в суете обычного дня. Вместе с паром они, что называется, воспаряют прямо к Господу. И никаких тебе посредников, общение с "глазу на глаз". Ибо один твой глаз щурится от пота, а у Творца вообще - всевидящее око.

  Но тело бренно, а дела, творимые, порой постыдны. Тогда остается брать в руки хорошо замоченный березовый, либо дубовый веник и хлестать себя с ног до макушки, все добавляя и добавляя парку. Просто самобичевание какое-то, даже кажется, что дух - долой. Но именно после веника наступает состояние, словно бы искупления. И можно жить дальше, можно надеяться.

  Не все знают настоящую баню, найдется множество людей, которые ее вовсе не понимают, но это не значит, что они отсталые, либо, наоборот, продвинутые. Это всего лишь означает, что у них другая культура. Культура самоочищения, без которой человеку жить становится невмоготу. Они, может быть, считают, что только специально обученные люди, например попы, могут помочь страждущим обрести душевное равновесие. За деньги, конечно. Бесплатно в этой культурной среде только четверг наступает, который тоже раз в год зовется "чистым".

  Человек рождается в бане, а также первое место, куда несут тело после смерти - тоже баня. И сквернословить там нельзя, особенно в парной, потому что это может не понравиться близкому родственнику Хийси - баннушко. Нельзя его обижать, не то до угара дело дойти может, даже несмотря на то, что все камни для пара специально отобраны, причем, желательно добытые из проточных ручьев. Сидели, парились - все нормально, потом позеленели, кое-как выползли на свежий воздух и три дня в себя приходили. Баннушко пошаливает.

  И ничего с этим не поделать. Модное церковное освящение всего, что под руку попадется, в бане не работает. Да и запрет у священнослужителей