Глава 44. Блевота в петуниях

Гейдж

Лаура: Не забудьте, что у нас забронирован столик на бранч в 10 утра.

Кэм: Мы с Хейз уже едем. Я голосую за то, чтобы не приглашать Джиджи. Он отстой.

Хейзел: Надеюсь, он подавится своей зубной щёткой.

Пеп: Ой божечки. Я боялась этого.

Фрэнк: Кто-нибудь видел мои выходные джинсы?

Леви: Я опоздаю. Всё ещё пытаюсь перевести заключённого в окружную тюрьму. Я вас всех ненавижу.

Лаура: Это из-за того, что Джиджи опозорил имя семьи, слетев с катушек прошлым вечером?

Кэм: Да. Тупой осёл.

Леви: Он хуже всех.

Хейзел: Я собираюсь раздавить его тыквой в своей следующей книге.

Мама: Успокойтесь все, чёрт возьми.

Папа: Серьёзно. Где мои джинсы?

* * *

Моё похмелье было настолько сильным, что я всерьёз подумывал о том, чтобы (А) наблевать во время принятия душа и (Б) не прийти на бранч. Но после ночного визита мамы я понял, что, если не появлюсь, у меня на пороге окажется куча Бишопов. Так что только благодаря огромной решимости и не менее огромной дозе ибупрофена мне удалось одеться, покормить Нану и выйти за дверь.

Утреннее солнце дразнило мои налитые кровью глаза, заставляя мою голову болеть ещё сильнее, пока я ехал в город. Я набрал номер Зои, зная, что нужно извиниться. У костра я повёл себя как последний засранец, а потом просто бросил её там, как маленький эмоциональный мудак.

Мой звонок сразу попал на голосовую почту. Я поморщился.

Цветы. Я заеду в цветочный магазин и куплю ей цветы. Много цветов. Я притормозил у обочины и дошёл до входной двери, прежде чем понял, что оставил свой бумажник дома.

Прикрыв глаза от солнца одной рукой, я отправил Зои сообщение одной рукой.

Я: Извини за вчерашний вечер. Увидимся на бранче?

Когда я приехал в гостиницу, парковка была забита людьми. Как раз то, что нужно для моего похмелья. Шумный ресторан с множеством странных запахов. Но я заслужил этот дискомфорт.

Не снимая солнцезащитных очков, я пробирался через вестибюль и бар, едва замечая, что все мои друзья и соседи избегают встречаться со мной взглядом.

Я заметил свою семью за длинным столом у окон, выходящих на озеро. Слишком близко к запахам буфета, чтобы я мог чувствовать себя комфортно.

— Привет, — прохрипел я, занимая одно из трёх оставшихся мест.

— Солнцезащитные очки в помещении. Серьёзно? — спросила Лаура с ухмылкой.

— Тяжёлая ночка, — сказал я, потянувшись за графином с кофе.

Кэм сверлил меня сердитым взглядом через стол.

— В чём твоя проблема? — потребовал я.

Хейзел фыркнула и скрестила руки на груди.

— Как будто ты не знаешь.

Я потёр свои виски.

— Слушайте. Я был бы признателен, если бы все просто позволили мне пережить это похмелье, не добавляя к нему никакой другой херни.

— Да, тебе бы этого хотелось, не так ли? — сказал Кэм.

— Да. Мне бы хотелось.

— Где Зои? — спросил папа, отрываясь от меню шведского стола.

— Да, Говнюк Мудорожевич. Где Зои? — спросила Хейзел, скрестив руки на груди.

— Что? — спросил я, не уверенный, обращается ли она ко мне.

Хейзел просто сверлила меня таким взглядом, словно я был чем-то вроде экскрементов, которые прилипли к подошве ботинка.

— Похоже, прошлой ночью ей здорово врезали по лицу, — сказала Лаура. — Как её рука? Не могу поверить, что она подставилась под нож ради женщины, которую едва знала.

Я сжал свою переносицу. Забудьте про букет. Мне понадобится засадить целое поле цветами.

— С ней всё в порядке. Если не считать её сердца, дерьмовафля ты этакая, — объявила Хейзел. Она драматично отодвинула свой стул, вскочила на ноги и выплеснула свой бокал с апельсиновым соком мне в лицо.

— Какого х...

Я даже не успел выплюнуть сок изо рта, как Кэм обошёл стол и рывком поставил меня на ноги.

— В чём твоя грёбаная проблема? — потребовал я ответа.

— Ты моя грёбаная проблема, — сказал он.

— Я пропустил надирание задниц? — спросил Леви, появляясь рядом со столом.

— Ладно. Выйдите на улицу, мальчики, — сказала мама, спокойно наливая себе чашку кофе.

Кэм схватил меня за рубашку, пропитанную запахом цитрусовых, и потащил во внутренний дворик. Он развернул нас и толкнул меня в цветочную клумбу.

— Какого чёрта ты никогда меня не слушаешь?

— О чём, бл*дь, ты говоришь? — прохрипел я.

— Разве я не говорил тебе не связываться с Зои? — потребовал он.

— Могу подтвердить. Он действительно говорил тебе, — вмешался Леви, держа в руках чашку кофе.

Я пнул Кэма в голень и оттолкнул его назад.

— Почему ты ведёшь себя как придурок?

— Потому что прошлой ночью мне пришлось укладывать спать двух разъярённых женщин, а потом идти спать в комнату для гостей с чёртовыми собакой и котом, — пожаловался он.

— Может, тебе стоит постараться не бесить Хейзел так сильно перед свадьбой, — предложил я, поправляя рубашку.

— Она злится не на меня, придурок. Она злится на тебя за то, что ты бросил Зои. А я злюсь на тебя, потому что я с самого начала говорил тебе не встречаться с ней. Но ты, бл*дь, никогда меня не слушаешь.

— Он правда говорил тебе. Я помню, — добавил Леви.

— Чёрт возьми! Я не бросал Зои, — настаивал я. — Возможно, я сказал кое-какое тупое дерьмо... — я поморщился при воспоминании. — Ладно, много тупого дерьма.

— По словам Зои, ты расстался с ней после того, как она сделала всё возможное, чтобы эти выходные прошли успешно. Не только для Хейзел, но и для всего этого чёртова города. А затем она в одиночку предотвратила похищение твоей клиентки её бывшим. Что, чёрт возьми, с тобой не так?

Леви скривился.

— Это чертовски глупо, чувак. О чём ты только думал?

— Он не думал. Потому что он эмоционально отсталый идиот, — сказал Кэм.

— Мы не расставались, — настаивал я, похлопывая себя по карманам в поисках телефона. — Мы поссорились. Я был придурком, но, чёрт возьми, я с ней не расставался. Я просто сказал ей, что то, что она сделала, было глупым и импульсивным, или что-то в этом роде.

— Ты что, совсем е*анутый идиот? — потребовал ответа Кэм.

Очевидно, так и есть.

— Чувак, — Леви сумел вложить в эту односложную реплику мощный упрёк.

— Что? Получается, я не идеален, ясно? Я сказал глупость и пошёл домой, чтобы собраться с мыслями. Разве это так уж плохо? — конечно, это было чертовски плохо. Даже с похмелья я понимал, что поступил дерьмово.

— Да, — объявили мои братья.

— Что именно ты сказал? — спросил Леви.

— Я, бл*дь, не знаю. Я был зол и