class="p1">— И вы считаете, что умнее главного комиссара? Вам не приходило в голову, что Хармсен играет совсем в другой лиге?

Меннинг спокойно кивнул.

— Я вполне понимаю вашу растерянность в вопросе о связи между профессиональной пригодностью, квалификацией и уровнем подготовки в полицейской службе. Это и впрямь непростая материя, в которой не всегда разбираются даже некоторые коллеги из высших функциональных групп. Так что человеку, у которого просто был дядя-полицейский, тем более непросто в этом разобраться. Но ничего, я охотно поясню. К чему именно вы клоните?

Мартина пренебрежительно махнула рукой.

— Ладно, неважно. Я и не думала, что вы с ходу всё поймёте, супер-сыщик.

Юлия с удовлетворением отметила, как безупречно Меннинг отразил выпад, и всё же ей стоило большого труда не заорать на Мартину, чтобы та заткнулась. Уж точно не при Меннинге ей хотелось устраивать сцену.

— Этот человек хочет нам помочь, Мартина, — проговорила она с усилием, стараясь держать себя в руках. — Мне кажется, ты могла бы хоть немного сдержаться.

Вопреки ожиданию Мартина ничего не ответила и снова занялась ногтями.

— И что теперь? — спросил Михаэль. — Что вы собираетесь делать?

— Я попробую поговорить с напарником Хармсена, Дидрихсеном. Мы уже беседовали, и у меня сложилось впечатление, что он куда восприимчивее к логическим доводам, чем Хармсен.

Он на мгновение замолчал, потом продолжил:

— Разумеется, действовать мне придётся очень осторожно, потому что, как я уже сказал, официально я сейчас не при исполнении.

— Но в этом есть и одно решающее преимущество. Будь я на службе, Хармсен, разумеется, мог бы указывать мне, когда, с кем и о чём я вправе говорить по этому делу. Но поскольку он недвусмысленно дал мне понять, что сейчас я действую как частное лицо, я волен беседовать с кем угодно.

Он обвёл их взглядом.

— Поэтому я попрошу вас, если потом вам станут задавать вопросы, описывать наш разговор именно так: как частную беседу, во время которой вы рассказали мне о своих встречах с главным комиссаром Хармсеном.

Все, кроме Мартины, кивнули.

— Что ж, тогда не стану больше отнимать у вас время, — сказал Меннинг, поднимаясь, и повернулся к Михаэлю. — И вот что вам следует помнить: что бы Хармсен ни говорил, как бы себя ни вёл и в чём бы вас ни обвинял, он всего лишь один из многих полицейских, работающих над этим делом. Да, он руководит следственной группой, но она состоит более чем из десяти человек.

Михаэль тоже встал и протянул ему руку.

— Спасибо вам. Мне по-прежнему трудно свыкнуться с тем, что Хармсен и в самом деле меня подозревает, но вы, по крайней мере, дали мне надежду. Может быть, правда всё-таки скоро выйдет наружу и настоящего убийцу поймают. Хочется верить, что именно вам удастся сыграть в этом решающую роль.

Мартина подняла глаза от рук.

— А потом мы все наденем дурацкие разноцветные колпачки, затрубим в маленькие дудочки и устроим праздник.

Меннинг отвернулся, не удостоив её даже взглядом, и позволил Михаэлю проводить себя до двери.

Когда входная дверь закрылась, Юлия стремительно обернулась к Мартине и прошипела:

— Ну а теперь я скажу тебе пару слов о твоих идиотских замечаниях.

ГЛАВА 33

— С самого первого дня ты только и делаешь, что отпускаешь ядовитые замечания и несёшь несусветную чушь.

Юлия была так зла, что едва понимала, с чего начать.

— И тебе совершенно всё равно, касается тебя разговор, в который ты лезешь, или нет.

— Да ладно тебе, не… — начала Мартина, но Юлия вскинула руку и резко мотнула головой.

— Нет. Замолчи, пока я говорю, чёрт тебя побери.

Мартина и впрямь умолкла и уставилась на неё с изумлением.

— Всё это давно действовало нам на нервы, но мы убеждали себя, что дело не в Михаэле и не во мне лично, а просто в том, что тебе непременно нужно вставить свою очередную реплику. Но за последние два дня всё стало куда хуже. У нас серьёзная проблема, даже если ты этого не понимаешь или тебе просто наплевать. Речь идёт о нашем будущем. О жизни Михаэля. Мы пытаемся найти выход, придумать, как убедить Хармсена в его невиновности. А ты не только продолжаешь сыпать своими обычными глупостями, но ещё и настраиваешь всё против него. Ты вообще понимаешь, что творишь? Или делаешь это нарочно? Кто ты, Мартина, — дура или злобная дрянь?

Юлия буквально видела, как у Мартины что-то шевелится в голове, но итог оказался предсказуем: очередная её фирменная реплика.

— Тебе бы таблетку принять. А то, неровё̀н час, сердце прихватит.

— По-моему, Юлия права, — вмешался Андреас. — То, что ты говоришь в мой адрес, мне уже почти безразлично. Я к этому привык и давно научился пропускать мимо ушей. Но нападать на Михаэля, у которого сейчас и без того хватает проблем, — это просто низко. И жалко. Если мы будем держаться вместе, этот Хармсен упрётся в стену. А ты, наоборот, только помогаешь ему всё сильнее зацикливаться на Михаэле. И когда появляется полицейский, готовый нам помочь, ты своими оскорблениями просто его отталкиваешь. Это подло.

Мартина одним движением вскочила на ноги.

— Что? Теперь и ты решил ударить мне в спину? Мало того что в личной жизни ты полный ноль, которого я вынуждена терпеть, так ты ещё и против меня выступаешь? Вместе с этими двумя…

Она осеклась, не сразу найдя слова.

— Мы ведь вообще не знаем Михаэля. До какой степени надо быть наивным, чтобы безоговорочно доверять человеку, которого знаешь всего несколько недель?

— Но Михаэль ведь… — начал Андреас.

— А ты вообще знаешь, чем этот тип занимается по ночам?

Юлия резко втянула воздух, но прежде чем успела ответить, Михаэль неожиданно спокойно произнёс:

— Раз уж ты говоришь обо мне, пусть и намёками, я тоже кое-что скажу. Могу тебя заверить: если бы я и правда закапывал женщин по шею в песок и оставлял их мучительно тонуть, первой стала бы женщина, которая с самого нашего приезда на остров ежедневно доводит моё терпение до предела, — прежде чем я перешёл бы к невинным жертвам.

Лицо Мартины исказилось уродливой гримасой ярости.

— Посмотрим, что скажет комиссар, когда я расскажу ему, что по ночам слышала звуки из вашей комнаты. Перед тем как уеду.

— Он нам позавидует, — отозвался Михаэль,