покинув консерваторию, траурная процессия отъезжает на Новодевичье кладбище. Здесь на траурном митинге выступают О.В. Тактакшивили (он представлял композиторские организации союзных республик) и руководитель СК Ленинграда А. Петров.

22 августа на последней полосе газеты ЦК КПСС было опубликовано лаконичное письмо:

«В редакцию газеты „Советская культура“

Разрешите через вашу газету принести глубокую благодарность всем лицам и организациям, выразившим свои соболезнования в связи с постигшим нас горем – кончиной Д.Д. Шостаковича.

Семья

Д.Д. ШОСТАКОВИЧА»[350].

В «Правде» эта краткая благодарность напечатана не была. Оставалось сомнение, не поспешили ли с объявлением усопшего «великим»? До проверки его архива. Не рановато ли?

Увековечение памяти

На первом после смерти Шостаковича заседании партбюро Союза советских композиторов 17 сентября товарищи поговорили о подготовке к очередному цеховому партсобранию. Затем один из старейших советских музыковедов Лев Васильевич Данилевич объявил:

«На нашем завтрашнем собрании два вопроса. Во-первых, мы должны почтить память Д.Д. Шостаковича, а также поговорить о мероприятиях, которые мы намечали в связи с его 70-летием со дня рождения, а теперь в связи с его смертью. Мы обсудим предложения, которые уже имеются у нас, и те, которые, очевидно, поступят завтра. Второй вопрос – это о мероприятиях по подготовке к 25 съезду КПСС. Мы обсудим план наших мероприятий, и этот разговор на партсобрании будет началом большого разговора, которые продолжается и на наших секциях, и на заседаниях комиссий».

Некоторые посвященные товарищи, услышав о такой повестке дня, немного испугались. Чем же было вызвано их замешательство? Первым всполошился недавно назначенный на должность директор издательства «Советский композитор» Михаил Ефимович Кунин: «У меня вызывает сомнение и первый вопрос. Почтить память Д.Д. Шостаковича – необходимо. Но правительственная комиссия по его наследию ещё не начала работать. Завтра могут поступить предложения, которые пойдут вразрез с решением комиссии. Могут возникнуть и неожиданные и невыполнимые предложения. А люди будут волноваться и тратить время на обсуждение этих предложений. Я думаю, этот вопрос не стоит ставить на обсуждение».

Вслед за этим авторитетную отповедь Данилевичу, который по старой памяти, вероятно, рассчитывал поучаствовать в работе комиссии «Шостакович», дал организационный секретарь Союза композиторов Петр Иванович Савинцев: «Тов. Данилевич обратился ко мне с просьбой выступить на собрании: „Выступить я могу, но вот конкретными данными я не располагаю“. Я считаю, что обсуждать этот вопрос преждевременно. В своих выступлениях мы должны не только конкретно сказать, кто из композиторов над чем работает сейчас, но и дать анализ этой работы. К этому сейчас мы не готовы. Если мы всё-таки решим завтра провести собрание, то нам надо придать ему информационный характер».

Савинцев был связным Секретариата Союза композиторов с ЦК. Он озвучивал официальную точку зрения. Был рупором кулуарных мнений и ретранслятором и интерпретатором шепота номенклатурного начальства. Далее выступления поплелись по проезженной Куниным и Савинцевым колее. И о Шостаковиче, и о подготовке к партийному съезду.

Солодухо: «Я целиком согласен с тов. Савинцевым. Мы первый раз выносим на обсуждение этот вопрос. Но если поднимать этот вопрос, то надо быть во всеоружии. Я считаю, было бы правильнее отложить собрание на неделю, а тов. Данилевичу надо собрать несколько членов бюро и обработать соответствующий материал». Ученик и близкий покойному композитор Юрий Левитин: «Я согласен с этим предложением. Если неудобно делать собрание, то надо делать его информационным». Товарищи по партии не понимали того, что после смерти композитора еще не прошло и сорока дней, а на горизонте замаячил грандиозный проект по конвертации творчества выдающегося советского композитора в наследие великого композитора-антисоветчика и антикоммуниста. Это было настолько новым воспоминанием о прозаическом будущем, что традиционным композиторам-коммунистам это не приснилось бы и в страшном сне. В недрах советского музыкального мира, опередив свое время на пятнадцать лет, начинался величайший эксперимент по монетизации советского наследия, безболезненного переформатирования коммунистического содержания (с его названиями, посвящениями, комментариями, монографиями) в антисоветское и антикоммунистическое с последующим вхождением в мировую культуру на законных правах «общечеловеческих ценностей». Попутно должна была происходить обязательная конвертация этого оплаченного исключительно советским бюджетом и на «деревянные» рубли культурного продукта в свободно конвертируемую валюту. Оставалось наблюдать, как государство, его институты и конкретные генералы, солдаты и офицеры на фронте искусств собирались реагировать, участвовать или противодействовать подобной операции. До развала Советского Союза и самоликвидации КПСС оставалось чуть больше пятнадцати лет.

Партбюро после единодушной отповеди, которую дало Данилевичу, явно испугалось прикасаться к материальному увековечению композитора до получения четкого сигнала из ЦК и разрешения из Министерства культуры. Не захотело оно и заняться разбором творчества живых. До согласования вопроса с руководством сектора музыкальных учреждений Отдела культуры ЦК. Тем не менее оно дружно и единодушно проголосовало за положительную оценку работы Иностранной комиссии Союза композиторов, которая станет важным инструментом в создания посмертной биографии Шостаковича. Государство не могло контролировать и предвидеть все. Вечный и бессмертный рынок с его товарно-денежными отношениями все равно был обречен на неминуемую победу и всегда находил пути для своих будущих неизбежных триумфов[351].

То было партийное бюро, а 24 сентября прошло закрытое от любопытных посторонних глаз и ушей партийное собрание. Первое после смерти Шостаковича. Открывая собрание, секретарь Гурьев сказал: «Товарищи! В начале августа из наших рядов ушел выдающийся композитор Д.Д. Шостакович, с именем которого тесно связано развитие всей нашей советской музыкальной культуры. Прошу почтить его память вставанием. (Все встают.) Товарищи! В нашей партийной организации на учете состоят 177 членов и 3 кандидата в члены КПСС. (Вернее было бы сказать, что на сегодня, по уточненным данным (а не по ведомостям), состоят 176 членов. Коммуниста Шостаковича среди нас нет.) Сегодня присутствуют 111 членов КПСС и 2 кандидата в члены КПСС. Остальные отсутствуют по уважительным причинам». Самая уважительная была у Шостаковича. «Какие будут предложения?» Голоса с мест: «Открыть собрание». Выступила зам. секретаря партбюро по пропаганде Н.П. Завадская. После краткого дежурного реверанса похоронного характера в отчетном докладе секретаря Гурьева для Шостаковича не нашлось ни одного слова[352]. На закате советской власти система учета номенклатуры начала приходить в упадок. Факт смерти Шостаковича будет внесен в его личное дело только 15 июля 1980 г., через пять лет после его смерти. Незадолго до этого в райком КПСС родные и близкие покойного вернут его партийный билет.

Пока же, не дождавшись сороковин, товарищи, не проявляя инициативы, покорно стали ждать сигнала со Старой площади. Со смерти минуло сорок православных дней. 23 сентября министр культуры Демичев подписал первый из череды мемориальных документов:

«ЦК КПСС

Министерство культуры СССР