ограничить власть императора в центре, расширить обсуждение управленческих вопросов на провинциальном уровне, раскрепостить местную инициативу — словом, децентрализовать власть так, чтобы у регионов появилось право голоса в управлении империей. Им хотелось покончить с общегосударственными ограничениями в торговой и промышленной сферах и прекратить произвольное налогообложение. Хотя дунлиньское движение реформаторов в XVII в. было подавлено по всей империи, сформулированные им аргументы против деспотизма по-прежнему находили тайных сторонников в богатых городах низовий Янцзы, подобных Сучжоу и Чанчжоу. Маньчжурское завоевание, как полагали многие ханьские интеллектуалы, было не чем иным, как восстановлением деспотизма. Ныне среди реформаторски настроенного состоятельного класса и критически мыслящих ученых некогда разгромленное движение вновь заявило о себе, консолидировав настроения социально-политического протеста.

В написанном в 1793 г. трактате «Об управлении империей и ее процветании» ученый из Чанчжоу Хун Лянцзи‹‹8›› (1746–1809) проанализировал рост народонаселения и его социально-политические последствия. Высказанные им опасения перекликаются с теми, которые были озвучены чуть позже Мальтусом в Англии. Хун Лянцзи указал на дисбаланс между темпами наращивания средств поддержания жизни и демографическим ростом. Рассуждая в несколько утрированной «мальтузианской» перспективе, он писал, что напряжение может быть снято только посредством катастроф, голода, эпидемий:

Если говорить о домохозяйствах, то сейчас их в двадцать раз больше, чем было еще сто лет назад. Некоторые могут заявить, что у нас есть и необжитые земли, пригодные для сельскохозяйственной обработки, и свободные места для расселения. Но доступные площади могут увеличиваться только вдвое, втрое или, самое большее, впятеро, тогда как население за тот же период способно вырасти в десять — двадцать раз. По этой причине жилья и посевных площадей, как правило, не хватает, в то время как население выказывает вечное тяготение к избыточности. Учитывая тот факт, что некоторые домохозяйства при этом становятся монополистами, неудивительно, что столь многие люди страдают от холода и голода или вообще умирают. Как Небо справляется с этим напряжением? Наводнение, засуха и мор — вот средства, применяемые им для разрешения проблемы.

Хун Лянцзи родился в 1746 г. и застал финальную стадию демографического подъема, длящуюся с правления императора Канси до 1790 г., когда численность китайцев удвоилась со 150 до более чем 300 миллионов. При этом в богатых землях дельты Янцзы темпы прироста населения были еще выше; эти территории, как казалось местным наблюдателям, переполнились людьми всего за несколько поколений. Хун отмечал, что правительство могло бы попытаться смягчить ситуацию, регулируя налогообложение, поощряя освоение незаселенных территорий и расширяя систему социальной защиты. Однако его беспокоила ограниченность тех возможностей, которыми располагали власти для решения столь острого структурного вопроса. Он не был уверен в том, способно ли старое имперское государство справиться с трудностями, порождаемыми новой эпохой.

Протест достиг апогея после смерти императора Цяньлуна в 1799 г. Теперь Хун Лянцзи осмелел настолько, что написал письмо «князю Чэну с серьезным обсуждением насущных политических вопросов», в котором почти открыто критиковал престол. Это был первый залп. Новый император, разгневанный его дерзостью и еще больше тем, что копии печатались и распространялись за его спиной, стал обдумывать свою реакцию. Он понизил в должности тех, кто получил письмо, и предложил казнить Хун Лянцзи. В ответ Хун вновь начал настаивать на праве послушного долгу конфуцианского чиновника участвовать в «верноподданнических протестах и публичных дебатах», подчеркивая, что интеллектуал несет «ответственность перед обществом». Казнь была заменена ссылкой в Синьцзян, на крайний запад Китая, но в дельте на ученого смотрели как на героя, и по пути в изгнание его приветствовали толпы людей. Впрочем, позднее император утверждал, что хранит письмо Хун Лянцзи у своего ложа — как постоянное напоминание самому себе об обязательствах правителя перед государством.

В 1800 г., во время продолжительной засухи в пекинском регионе, император объявил амнистию и провел архаичные ритуалы вызова дождя, пытаясь умилостивить небеса. Хун Лянцзи был прощен, и ему разрешили вернуться. В официальном указе о помиловании император публично признал свою вину за наказание преданного царедворца за критику — чего, как он сам утверждал, никогда бы не произошло при Цяньлуне. Это был крайне важный прецедент; фактически власть заявляла, что инакомыслие вполне допустимо, если оно направлено в должное русло.

В тот год после проведения императорских ритуалов сразу же пошли дожди, но империю продолжали одолевать системные сложности, причем куда более глубокие, чем ранее. Травля интеллектуалов, книжная инквизиция, безжалостная цензура сыграли немалую роль в том, что накануне столкновения с Западом Китай оказался лишенным интеллектуальной энергии. На этом фоне нерешенные вопросы землепользования, демографического роста, экономического застоя, безработицы и несправедливого налогообложения означали, что страну уже в следующем поколении ожидают большие неприятности.

И они действительно возникали все чаще и чаще. Самой серьезной проблемой стало восстание секты «Белый лотос»‹‹9›› 1796–1804 гг., которое, начавшись как протест против избыточных налогов, переросло в антиманьчжурский мятеж, приведший к гибели 100 тысяч человек. Милленаристское движение, собравшее под своими знаменами множество причудливых сект, на раннем этапе бунта нанесло поражение имперской армии, но позже повстанцев удалось окружить и разгромить. Однако для властей это было очень тревожным сигналом.

Некий цинский чиновник, явно впавший в ужас от происходящего, писал: «Все мятежники — наши собственные подданные. Они не похожи на иноплеменников… территорию которых можно обозначить на карте и которые опознаваемы по одежде и языку… Когда они собираются и выступают против властей, они — злонамеренные бунтовщики; когда они рассеиваются и уходят, они снова превращаются в добропорядочных граждан».

Подавление мятежа сопровождалось жестокостями в отношении гражданских лиц. В районах, охваченных недовольством, были созданы сотни окруженных частоколом деревень, предназначенных для массового расселения правонарушителей, которые подвергались издевательствам со стороны ополченцев и наемников. Затем, в 1813 г., вспыхнуло восстание Общества Восьми триграмм, в ходе которого Ли Вэньчэн, мошенник и бродяга, был провозглашен императором, «истинным повелителем Мин». Другой мятежник, Ли Цин, объявил себя перевоплощением Майтрейи — Будды будущего, ожидаемого согласно пророчествам, и на его знаменах было начертано: «Облеченный доверием Небес, чтобы подготовить Путь». Засуха и наводнения резко подняли цены на продовольствие, и многие крестьяне оказались в отчаянном положении. Летом 1813 г. произошло объединение сил повстанцев с сектантами из «Белого лотоса» и «Вечной матери». Их общий план заключался в том, чтобы захватить императора, когда тот будет возвращаться с охоты, убить его и провозгласить новый порядок. Выступление было назначено на 15 сентября, сразу после сбора урожая, но планы заговорщиков раскрылись, и заговор был подавлен. Впрочем, 8 октября при помощи и соучастии недовольных евнухов 75 повстанцев все же ворвались в Запретный город и сумели продержаться там два дня и ночь,