Он сделал ещё шаг вперёд, вторгшись в ту зону, которую Юлия считала минимально допустимой дистанцией. Она тут же отступила.

— Вот как? И что вам от меня нужно? Мы опять слишком шумели?

То, как Фельдман разглядывал её, вызывало у неё почти физическое отвращение.

Его взгляд был ещё более навязчивым и бесцеремонным, чем у Андреаса. И ещё неприятнее.

Лицо у Фельдмана было необычно маленьким, словно приплюснутым.

Широко расставленные глаза напоминали чёрные пуговицы, расстояние между носом и ртом казалось непропорционально коротким. Тёмные волосы были острижены почти под ёжик.

Юлия с неожиданной ясностью отметила, что в его облике есть что-то хорьковое.

— Нет-нет. Я хотел спросить о полицейских, которые были у вас. Могу я поинтересоваться, чего они хотели?

— Поинтересоваться можете. Но отвечать я вам не намерена.

На мгновение ей пришло в голову, разумно ли его провоцировать. Но тут же она заставила себя успокоиться.

Они стояли возле дома Фельдмана, совсем недалеко от её собственного жилья. Вполне возможно, что Андреас или Михаэль сейчас их видят. И Фельдман, безусловно, это понимает.

— Наверняка это связано с убийством той женщины, не так ли?

— Будьте добры, дайте мне пройти. Я хочу идти дальше.

Фельдман покачал головой.

— Ещё буквально минуту, прошу вас. Позвольте объяснить, почему я спрашиваю. Мы с женой боимся. Здесь ведь никогда прежде не было убийств, и теперь, разумеется, нам хочется знать, скоро ли поймают убийцу. Поэтому я и хотел бы понять, чего от вас хотели полицейские. И как далеко продвинулось расследование. Есть ли уже подозреваемый?

Боимся — как же.

Юлия не сомневалась: единственная причина его расспросов — пустое любопытство.

Но она понимала и другое: быстрее всего избавиться от него можно, если всё-таки дать хоть какой-то ответ.

— Они спрашивали, не видели ли мы чего-нибудь, не слышали ли и не показалось ли нам что-то необычное.

— И только?

Разочарование так явно отразилось на лице Фельдмана, что это выглядело почти комично.

— Но почему они пришли именно к вам? Место преступления ведь довольно далеко. И если всё так, как вы говорите, почему тогда никто не разговаривал с нами?

— Это вы лучше спросите у самих полицейских. Кто знает, может быть, они ещё зайдут.

Юлия попыталась пройти мимо него, однако Фельдман резким движением снова загородил ей дорогу.

От одной мысли о том, что он сейчас до неё дотронется, она вновь отшатнулась.

— Что это значит? Почему вы не даёте мне пройти? Это уже принуждение.

— Нет, вы всё неправильно поняли. Я лишь хотел задать вам ещё один вопрос.

Она скрестила руки на груди.

— Какой именно?

— Ваш спутник уже получил обратно свой бумажник?

Юлия ощутила, словно кто-то с силой ударил её кулаком в живот.

— Откуда вы знаете, что он его потерял?

Лицо Фельдмана исказилось подобием ухмылки, и его сходство с хорьком стало почти пугающим.

— Нордорф — деревня маленькая. А в маленьком пляжном отеле болтают много.

— Да, его нашли, — коротко ответила Юлия и, сделав несколько быстрых шагов, проскользнула мимо него.

Она уже решила: если он снова попытается заступить ей дорогу, она закричит.

Но этого не случилось.

Фельдман лишь крикнул ей вслед:

— Желаю вам приятного вечера.

Юлия не ответила и только ускорила шаг.

Ей хотелось как можно скорее оказаться подальше от этого человека. И она злилась.

На то, что такой тип, как Фельдман, сумел заставить её остановиться.

На то, что он без всяких колебаний позволил себе это — только чтобы утолить свою жажду сенсаций.

И на то, что ему всё же удалось её напугать.

Обогнув дом, она увидела с террасы Михаэля, хлопотавшего на кухне.

Слава богу.

Ещё одной «атаки обаянием» со стороны Андреаса она сейчас бы точно не выдержала.

Она постучала в кухонную дверь.

Увидев её, Михаэль в несколько шагов подошёл и открыл.

— Вот ты где. Я уже собирался отправлять поисковую партию.

Как и часто бывало, его улыбка отозвалась в ней тёплым, успокаивающим чувством, которое всякий раз напоминало, почему она с ним.

Юлия легко коснулась губами его щеки и прошла мимо к столу, на котором лежали использованная разделочная доска и нож.

На плите стояла кастрюля, из которой поднимался пар. Рядом, в дуршлаге, лежали салатные листья. Остатки кочана были разбросаны по столешнице.

На другой доске у плиты лежало несколько кусков рыбы, а вокруг громоздились всевозможные кухонные принадлежности и специи.

В целом кухня выглядела весьма хаотично.

Михаэль готовил.

Дома он тоже время от времени вставал к плите. Ему это нравилось, хотя всякий раз оказывалось, что организовать всё так, чтобы блюда были готовы одновременно, ему куда труднее, чем казалось поначалу, а уборка потом занимала больше времени, чем сама готовка.

Юлия невольно улыбнулась.

Одна эта картина немного примирила её с мерзким днём.

Она повесила куртку на спинку стула и села.

— Я гуляла и познакомилась на пляже с одним местным. Адам Дамеров. Интересный человек, тебе он понравится.

Михаэль чуть покачал головой.

— Я не хочу указывать тебе, как поступать, но… мне кажется, это не лучшая идея — гулять одной по пляжу и заводить новые знакомства. Особенно с мужчинами. Там ведь и суток не прошло с тех пор, как убили женщину.

Этого следовало ожидать, и с его точки зрения Михаэль, конечно, был прав.

Но как ей объяснить, что она просто знала: Дамеров не опасен?

Юлия не любила ничего скрывать от человека, с которым жила. Но если бы она рассказала Михаэлю, что была у Дамерова дома, он почти наверняка усомнился бы в её здравомыслии.

И, возможно, не без оснований.

После неприятного разговора с Фельдманом у неё не было ни малейшего желания обсуждать, разумно она поступила или нет.

О визите к Дамерову она расскажет Михаэлю непременно. Но позже. Или уже завтра.

Михаэль положил рыбное филе на сковороду и вытер руки о футболку.

— Я и сам хотел ещё раз поговорить с тобой об этом. У меня эта история просто не идёт из головы.

Нет, сейчас она не хотела говорить ни об убийстве, ни о собственном неосмотрительном поведении на пляже.

Нужно было срочно перевести разговор на что-то другое.

Ну конечно. Фельдман.

— Наш сосед только что остановил меня, когда я возвращалась домой, — быстро сказала она.

Михаэль удивлённо посмотрел на неё.

— Остановил? В каком смысле?

— Ну что, господин шеф-повар, как