class="p1">Семён и Олеся, подбежав, замерли промеж казаков и испуганно притихшего ясыря - все также держась за руки. Прохор, покуда замерший позади вольных воинов, бросил быстрый, пытливый взгляд на молодых людей - после чего коротко спросил:

- Ты встретил ногаев картечью?

Спросил без подначки, вроде даже с некоторой долей похвалы - так что Орлов уверенно махнул головой:

- Я батька-атаман!

- А секрет, значит, ради девки оставил?!

Вот на сей раз голос прозорливого характерника был куда строже, без всякой радушности - но и теперь молодой казак отпираться не стал:

- Оставил батька... Воды набрать, да за беглянкой присмотреть - вдруг топиться пойдёт иль тонуть станет?

Но Прохор уже отвернулся от Семена и Олеси, пристально вглядываясь в сторону приближающихся ногаев. А казаку только раздражённо бросил:

- После погутарим...

Сердце разволнововшегося Семена успело ещё лишь дважды ударить - а есаул уже зычно воскликнул:

- Первый ряд - пали-и-и!!!

Грохнул первый залп полусотни донцов, расчётливо подпустивших татар на сотню шагов... Полетели из седел всадники под копыта коней, с разбегу полетели наземь лошади вместе с наездниками! Раздался протяжный крик увечных людей и животных... Но наката ногайской лавы единственный покуда залп казаков, ясное дело, не остановил.

- Первый ряд назад, перезаряжай пищали! Второй ряд вперёд, целься!!!

Несмотря на стремительно приближающихся всадников врага - и первые впившиеся в песок татарские стрелы - Прохор дождался, пока развеется пороховой дым, и только после крикнул:

- Пали-и-и!!!

Грохнул второй залп, отняв жизни нескольких десятков ногаев - но разогнавшихся татар, упрямо рвущихся в бой, он не остановил. Луна засияла во всю мощь, Семён смог разглядеть даже перекошенные от ярости лица татар, что вот-то должны были доскакать до казаков...

Обрушив на донцов ливень стрел!

Но также ищущий взгляд Орлова нашёл и натянутую у самой земли верёвку в пятидесяти шагах от донцов, спешно перезаряжающих мушкеты... Натянутую с закатной стороны - откуда и ожидался возможный удар конных.

И прежде, чем степняки принялись бы прицельно бить из тугих составных луков, лошади скачущих впереди всадников зацепились копытами за столь простенькую преграду... С разбега полетев наземь!

Визг лошадей, так сильно смахивающий на людской крик, ударил по ушам растерявшегося Семена - а скачущие следом татары невольно осадили коней, замедлив их бег... И вот тут-то вновь загремел раскатистый клич есаула:

- Первый ряд - пали-и-и!!! Перезаряжай...

А следом, как только казачьи стрельцы сменили друг друга, он закричал вновь:

- Второй ряд! Пали-и-и!!! Перезаряжай...

Когда казаки острелялись, копейщики донцов с приготовились встречать накат вражеской конницы - склонив граненые жала пик навстречу невысоким татарским лошадям... Но, как только дым рассеялся, вольным воинам предстали лишь спены бегущих ногаев - немногих уцелевших в скоротечном ночном бою!

А к Семёну, ещё не успевшему поверить, что удалось отбиться, подскочил донельзя радостный Митрофан:

- Отбили мы их, брат, отбили! Крепко дали по зубам! Теперь-то уж точно к нам не полезут!

Эпилог.

Безусловно, Митрофан был не совсем прав. И хотя ногаи более не предприняли ни одной попытки разделаться с донцами в сече, но степняки кружили вокруг их отряда ещё несколько дней пути! Беспокоя, пугая и изматывая бесчисленными попыткими налететь, стреляя на скаку издали... Впрочем, стрелы их редко находили цель - и никого не убили: не иначе благодаря молитвам характерника, отряд дошёл до Черкасска без потерь.

Здесь донцы узнали, что большая часть их судовой рати успешно пережила шторм и добралась до Казачьего ерика вблизи турецких каланчей. Ерик, однако, татары успели закопать - и выставили усиленные посты, отведя трехтысячную рать к Азову, в засаду... Что же, секреты татарские казаки в ножи взяли - а струги свои, особо не мудрствуя, перетащили волком через засыпанный ерик! Также без потерь миновав засаду поганых...

В Черкасске, наконец, разошлись пути Петро и Митрофана. Запорожец очень тепло попрощался с товарищем по несчастью, просил прощения за любые возможные обиды - и прежде всего, за мгновение слабости на галере, когда пытался удержать Семёна. Вернул он казаку и добрый турецкий кылыч османского офицера, да приглашал в гости в родной Глухов... На том друзьями и разошлись.

Прохор же, хоть и грозился устроить молодому казаку выволочку за оставленный секрет, все же поступил мудро - по принципу "победителей не судят". Однако если ещё раз подобное в дозоре повториться, ужо тогда!!!

Но самое главное - Митрофан впустил дальнего родича в свой дом, пообещав по весне помочь поставить крепкий сруб. А Олеся, с коей Семён успел крепко сблизиться за время недельного перехода до Черкасска, без всяких сомнений сказала Орлову заветное "да"...

Ромодановский шлях. Забытые победы

Глава 1.

Весна 1652 года. Прибрежные воды Крыма, район Каффы.

…- Бог с нами, братья! За мной!

Прохор отдал команду едва ли не шепотом, сдавленным от напряжения голосом. Но в пронзительной тишине на струге, беспокоемой лишь скрипом канатов и дерева на мавне, его приказ услышали все! Взлетели в воздух еще три абордажных крюка – а Семен уже рванул вверх по канату за есаулом, охваченный необыкновенным возбуждением…

Страх отступил – взамен ему пришел азарт боя и беспокойство о ватажном голове, поведшим казаков в бой. За то недолгое время, что Орлов знал характерника, Григорьев проявил себя толковым, честным и справедливым вождем, исступленно-храбрым в сече… И вдумчивым перед боем, когда готовил оборону или наоборот, налет – ну ровно, как сейчас! И пусть среди казаков бытует поверье, что характерника ни пуля, ни стрела не возьмет – но все же под Богом ходим.

Вдруг именно сегодня настал смертный час?!

И действительно – не успели казаки осилить и половину подъема, как сверху послышались шаги, а затем и чей-то встревоженный голос. Кто-то пока еще не громко, но явно обеспокоено переговаривался на корабле – а затем над головой стало светлее… Словно бы неизвестный поднес факел к фальшборту турецкого галеаса.

По крайней мере, именно так подумал обмерший от ужаса Семен, едва успевший миновать нижнюю гребную палубу – уключины которой все одно слишком узки, чтобы пролезть к гребцам. И он оказался совершенно прав – спустя всего мгновение факел полетел вниз, подсветив и карабкающихся наверх казаков, и струг донцов у борта мавны!

- Салдыры! Душман!!!

Отчаянный вопль раздался над головой – отчего Орлов совершенно одеревенел, не зная теперь, что ему делать… Но тут же казак пришел в себя – как только