людей мало. Не теряй себя.

Костёр потрескивал. Река шумела. Мост пустой. Только ветер, только тишина.

* * *

Группа шла быстро, но осторожно. Пьер впереди, Серый за ним, остальные цепочкой. Двигались бесшумно, профессионально. Бандиты Шакала оказались не новички — держали дистанцию, не болтали, сигналы рукой понимали с первого раза.

Через час дошли до опушки. Впереди поле, за ним город. Легионер поднял руку — стоп. Все залегли в траву.

Он достал бинокль, осмотрел окрестности. Поле чистое, ни души. Город вдалеке — серые коробки домов, пустые окна. Тихо. Подозрительно тихо.

— Серый, — позвал он тихо.

— Я тут.

— Видишь дома? Третий слева, балкон обвалился?

— Вижу.

— Там кто-то есть. Блеснуло что-то. Может, оптика, может, стекло.

Серый прищурился, посмотрел.

— Вижу. Снайпер, может?

— Может. Или наблюдатель. Проверим. Обходим справа, широкой дугой. Если откроют огонь — залегаем, отвечаем. Не лезем на рожон. Ясно?

— Ясно.

Группа двинулась вправо, вдоль опушки. Обошли поле стороной, зашли в город с фланга. Дома встретили тишиной. Пустые, мёртвые, окна как глазницы.

Легионер вёл группу к проспекту. Шли вдоль стен, прижимаясь к укрытиям. Дозиметр стрекотал громче — триста микрорентген. Высокий фон, но терпимо.

Через полчаса вышли на проспект. Широкая улица, разбитый асфальт, трамвайные рельсы торчат. И посередине — труп.

Псевдогигант лежал там же, где упал. Огромная туша, метра три с половиной. Шкура в дырах, мясо гниёт, кости торчат. Вокруг трупа мухи роем, запах мерзкий, удушливый.

Но что странно — туша почти целая. Твари не тронули. Обычно мутанты сжирают трупы за дни. А этого не тронули.

— Почему его не сожрали? — спросил Серый.

— Не знаю, — ответил Пьер. — Может, слишком облучён. Или плоть ядовитая. Хрен разберёшь.

Он подошёл ближе, зажал нос. Запах невыносимый. Достал перчатки, маску, надел. Достал нож, контейнеры.

— Прикрывайте. Я работаю.

Бандиты заняли позиции — кто за машиной, кто за стеной, кто на заброшенной вышке. Серый остался рядом, автомат наготове.

Легионер присел у трупа, начал работать. Вспорол шкуру на груди — мясо чёрное, гнилое, воняет ещё хуже. Вырезал кусок, упаковал в контейнер. Потом кусок из бедра — мышцы, сухожилия. Потом из шеи — ткань с наростами, артефактными образованиями.

Дозиметр взвыл — тысяча микрорентген. Труп фонил сильно. Работал быстро, не задерживался. Пять минут, и набрал пять контейнеров. Разные ткани, разные органы. Хватит для анализа.

Запечатал контейнеры, спрятал в рюкзак. Свинцовая прокладка внутри — защита от радиации. Дозиметр успокоился — триста. Экранировано.

Встал, снял перчатки, маску, выбросил. Руки протёр спиртом из фляжки.

— Готово. Уходим.

— Быстро ты, — заметил Серый.

— Долго нельзя. Радиация жрёт. Чем быстрее, тем лучше.

Группа собралась, двинулась обратно. Тем же путём, осторожно, бесшумно.

Прошли полпути, когда впереди раздались голоса. Мужские, громкие. Пьер поднял руку — стоп. Все залегли.

Он пополз вперёд, выглянул из-за угла. Метрах в пятидесяти группа людей. Человек семь, в камуфляже, с автоматами. Военные. Блокпост, наверное. Обход территории.

Легионер вернулся, шепнул Серому:

— Военные. Семь человек. Идут сюда.

— Мочим?

— Нет. Обходим. Стрельба привлечёт внимание. Пойдём через дворы, в обход.

Группа свернула влево, через арку, во двор. Потом через второй двор, третий. Обошли военных стороной, вышли на другую улицу.

Дальше без происшествий. Дошли до опушки, до поля, до моста. Шакал сидел там же, курил, ждал. Увидел группу, поднялся, улыбнулся.

— Живые! Все живые! Отлично!

Бандиты расслабились, закурили, передавали флягу. Легионер подошёл к Шакалу, кивнул.

— Спасибо за людей. Помогли.

— Не за что, брат. Помогу всегда. Ты же знаешь.

— Знаю.

Шакал посмотрел на рюкзак.

— Взял, что хотел?

— Взял. Образцы есть. Профессор доволен будет.

— Хорошо. Деньги получишь?

— Получу. Десять тысяч.

Шакал присвистнул.

— Неплохо. За полдня работы. Уважение.

Они помолчали. Шакал протянул флягу. Пьер выпил, вернул.

— Слушай, Шрам, — сказал Шакал задумчиво. — Ты заметил? У меня людей прибавилось.

— Заметил. Раньше шестеро было. Теперь десятка два.

— Двадцать три, если точно. Банда растёт. Люди идут, просят принять. Говорят — у Шакала порядок, у Шакала справедливость. Хотят под крылом быть.

— И ты принимаешь?

— Принимаю. Но не всех. Только надёжных. Проверяю сначала, потом в банду. Слабаков и предателей не беру. Банда должна быть сильной.

Легионер кивнул.

— Правильно. Сила в единстве.

— Точно. И знаешь что? Я теперь не просто Шакал. Я авторитет. Люди уважают, слушаются. Блокпосты с нами считаются. Сталкеры дань платят. Мост — моя территория. И скоро будет больше.

— Амбициозно.

— Жизнь одна, брат. Надо брать от неё всё. Или ты берёшь, или тебя берут.

Дюбуа усмехнулся.

— Философ.

— Практик.

Они допили флягу. Шакал обнял Пьера снова, по-братски.

— Приходи ещё. Всегда рад. Ты свой.

— Приду.

Легионер пошёл обратно, к базе. Шакал смотрел вслед, курил. Рядом бандиты сидели, говорили о чём-то своём.

Империя росла. Маленькая, зоновская, но империя. И Шакал строил её по своим правилам.

А Пьер шёл дальше. С образцами в рюкзаке, с деньгами в будущем, с долгом закрытым.

Ещё один день прожит. Ещё один шаг к концу.

Профессор Лебедев встретил его в лаборатории на втором уровне. Белый халат, очки в тонкой оправе, седина на висках. Лет пятьдесят пять, может, больше. Лицо усталое, морщины глубокие, но глаза живые, острые. Руки в перчатках, на столе микроскоп, пробирки, инструменты.

Легионер вошёл, закрыл дверь. Снял рюкзак, поставил на стол. Лебедев обернулся, увидел, кивнул.

— Шрам. Вовремя. Образцы привёз?

— Привёз. Пять контейнеров. Разные ткани.

— Отлично. Покажи.

Дюбуа открыл рюкзак, достал свинцовый контейнер. Тяжёлый, килограммов пять. Поставил на стол, открыл крышку. Внутри пять меньших контейнеров, пластиковых, герметичных. В каждом кусок плоти — чёрный, влажный, мерзкий.

Лебедев надел перчатки, достал дозиметр, поднёс к контейнерам. Прибор застрекотал — восемьсот микрорентген. Фонит прилично.

— Радиация высокая, но терпимая, — пробормотал профессор. — Свинец экранирует хорошо. Хранить можно. Работать осторожно.

Он открыл первый контейнер, достал пинцетом кусок ткани. Поднёс к свету, изучал. Мясо чёрное, жилистое, с прожилками странного цвета — зелёного, синего. Артефактные образования, вплавленные в плоть.

— Грудная мышца, — сказал Лебедев вслух. — Некроз частичный, но структура сохранена. Интересно. Очень интересно.

Он положил кусок на предметное стекло, поместил под микроскоп, посмотрел. Молчал минуту, две. Потом выпрямился, снял очки, протёр.

— Шрам, это невероятно. Клетки мутировали, но не хаотично. Системно. Целенаправленно. Как будто кто-то программировал изменения. Видишь эти включения? — Ткнул пальцем в стекло. — Это не просто радиоактивные частицы. Это… структуры. Кристаллические. Они встроены в ДНК, меняют её. Не разрушают, а перестраивают.

Легионер слушал, не понимал половины слов, но суть улавливал. Гигант не просто мутант. Он результат чего-то большего.

— Что это значит? — спросил он.

Лебедев вернул очки на место, открыл второй контейнер. Мышца бедра. Повторил