вагончик, за всё что можно. Дышали тяжело, смотрели во все стороны. Ждали следующего выстрела.

Не было выстрела.

Минута прошла. Две. Пять. Тишина. Только ветер, только шум деревьев вдалеке.

Сержант поднял голову, огляделся. Ничего. Снайпер исчез.

— Откуда стрелял? — крикнул он пулемётчику.

— Хуй знает! Не видел!

— Кто-нибудь видел⁈

Молчание. Никто не видел.

Сержант подполз к телу. Сазонов лежал в луже крови. Дыхания нет, пульса нет. Мёртв. Дырка в груди размером с кулак. Снайперская пуля, калибр крупный. Может, семь-шестьдесят два. Может, триста.

Он посмотрел на рану, прикинул траекторию. Пуля вошла спереди, вышла сзади. Значит, стреляли откуда-то впереди. На севере лес, холм. Дистанция метров шестьсот, может больше.

— Холм, — сказал он. — Оттуда стреляли. С холма.

— Едем туда?

— Нахуй. Там сейчас никого. Снайпер давно свалил. Пока мы здесь орали и стреляли, он уже километр отошёл. Поздно.

Солдаты молчали, смотрели на труп. Командир мёртв. Первый раз за полгода на блокпосте кого-то убили. Не тварь, не мутант. Снайпер. Человек.

— Что делать? — спросил молодой, лет двадцать, голос дрожит.

— Что делать? Ждём. Подмога придёт, заберут тело. Новый командир приедет. А мы сидим, дежурим, никуда не лезем. Понятно?

— Понятно.

Сержант встал, огляделся. Блокпост как стоял, так и стоит. Шлагбаум, колючая проволока, вагончик. Только командира больше нет. Лежит в гравии, остывает. Вчера был живой, орал на солдат, писал бумаги. Сегодня труп.

Зона. Она всегда так. Убивает неожиданно, быстро, без предупреждения. Вчера ты начальник, сегодня мясо. Справедливости нет. Есть пуля и расстояние.

Сержант закурил, затянулся глубоко. Руки дрожали. Не от страха. От осознания. Мог быть он. Мог выйти утром в туалет, мог получить пулю. Повезло. На этот раз.

Солдаты сидели за укрытиями, курили, молчали. Пулемётчик на вышке перезарядил ленту, смотрел в лес. Напряжённо, зло. Ждал, вдруг ещё выстрел будет.

Не было.

Снайпер ушёл. Растворился. Как призрак.

Через час приехал «Урал», военный. Выгрузились офицеры, медики, следователь. Осмотрели тело, сфотографировали, забрали. Задавали вопросы — кто видел, откуда стреляли, когда. Никто толком не ответил. Всё произошло за секунды.

Следователь посмотрел на холм в бинокль, покачал головой.

— Шестьсот метров. Один выстрел, чистая работа. Профессионал. Наёмник, скорее всего. Не местный бандит. У тех такой точности нет.

— Найдём? — спросил сержант.

— Вряд. Снайпера в лесу искать — как иголку в стоге сена. Он уже далеко. Может, на базе сидит, может, в другой зоне. Хрен знает. Будем искать, но шансов мало.

— А блокпост?

— Блокпост закрывать не будут. Новый командир приедет через три дня. До тех пор вы сами. Дежурите, никуда не лезьте, в туалет ходите парами, прикрываете друг друга. Понятно?

— Понятно.

«Урал» уехал. Увёз тело, увёз офицеров. На блокпосту снова тихо. Только гравий в крови, тёмное пятно на земле. Не смывается.

Сержант посмотрел на пятно, сплюнул.

— Ладно, пацаны. Дежурство. Первая смена — на вышку. Вторая — на шлагбауме. Остальные отдыхают. Меняемся каждые два часа. Вопросы?

Никто не спросил. Все понимали. Жизнь продолжается. Блокпост стоит. Командир сдох, но блокпост стоит. Так всегда. Люди умирают, система работает.

Солдаты разошлись по местам. Один залез на вышку, сел за пулемёт, смотрел в лес. Злыми глазами, как будто хотел увидеть снайпера, чтобы разрядить ленту прямо в него.

Но леса пустой. Никого там нет. Только деревья, ветер, тишина.

И где-то далеко человек с винтовкой идёт обратно. Спокойно, не торопясь. Ещё одна работа сделана. Ещё одна цена заплачена.

Зона забрала ещё одну жизнь. Как всегда. Как каждый день.

Только теперь не мутант убил. Человек.

И это страшнее.

К мосту Пьер пришёл через три часа. Обратный путь прошёл спокойно — ни тварей, ни людей. Только лес, тишина, мерный стрёкот дозиметра. Винтовку разобрал ещё на полпути, запаковал в рюкзак. Гильзу подобрал на позиции, унёс с собой — след заметать, первое правило.

У костра Шакал сидел один, курил, палкой ворошил угли. Услышал шаги, обернулся. Узнал, усмехнулся.

— Ну что, снайпер?

— Пёс сдох.

Шакал кивнул. Не удивился, не переспросил. Знал, что не промажет.

— Садись. Деньги готовы.

Легионер опустился на привычный камень. Шакал достал пачку купюр, бросил на колени. Пятисотками, туго перетянутые резинкой. Пятнадцать тысяч. Вторая половина.

Пьер пересчитал быстро, спрятал в карман. Тридцать тысяч итого. Два месяца жизни Оли. Или больше.

Шакал достал флягу, протянул.

— Отметим?

— Давай.

Самогон обжёг горло, прошёл огнём по животу, согрел изнутри. Хорошо. Отдал флягу. Шакал выпил сам, смахнул капли с губ.

— Как прошло?

— Чисто. Один выстрел, шестьсот метров. Упал сразу, даже не понял. Солдаты орали минут пять, стреляли куда попало. А я уже лес за спиной имел.

— Быстро свалил?

— Очень быстро. Пока они там соображали, что случилось, я уже километр между нами сделал.

Шакал довольно хмыкнул.

— Профессионально. Уважаю.

Они молчали, передавали флягу туда-сюда. Пили неторопливо, без спешки. Самогон крепкий, градусов пятьдесят точно, но странное дело — не пьянил. Обычно после такого в голове туман, язык заплетается. А сейчас ясность полная, мысли чёткие.

— Не пьянеет что-то, — заметил Дюбуа.

— И я заметил уже давно. Хрен знает почему. Может, Зона так на нас действует. Радиация, аномалии — организм перестраивается. Пьёшь, а не пьянеешь. Жрёшь по минимуму, а сил хватает. Спишь три часа, встаёшь как после восьми. Странная хрень творится с телом.

— Может, оно и к лучшему.

— Наверное.

Шакал закурил, затянулся глубоко, посмотрел на реку. Вода несла мусор — доски, пластиковые бутылки, что-то непонятное.

— Слушай, снайпер, — сказал он неожиданно. — А ты книги читаешь?

Легионер удивился. Странный вопрос. От Шакала такого не ожидал.

— Читаю. Раньше больше читал, в легионе времени было. Сейчас реже.

— Что любишь?

— Классику больше. Русскую — Достоевского, Толстого. Французскую тоже — Гюго, Дюма, Бальзак. Мать мне в детстве читала, привила вкус.

Шакал расхохотался, покачал головой.

— Интеллигент, бля! А я думал, ты такой весь из себя боевик, только башки рвать умеешь.

— Умею и то, и то. Просто не выставляюсь.

— Правильно делаешь. В Зоне интеллигентов не любят. Считают слабаками. А ты вон какой — и стреляешь, и книжки читаешь. Универсал, мать его.

Легионер усмехнулся, выпил ещё. Шакал продолжил:

— Я вот тоже читаю, между прочим. Не думал? А я читаю. У меня тут в вагончике целая коробка. Сталкеры приносят, меняют на водку. Я читаю, потом дальше пускаю. Круговорот литературный.

— Что предпочитаешь?

— Разное. Детективы больше всего. Конан Дойл, Агата Кристи — классика. Ещё фантастику уважаю. Стругацких вообще обожаю. «Пикник на обочине» раз десять перечитал точно. Прям про нашу Зону как будто написано, хотя они раньше её придумали. Пророки, ёпта.

Дюбуа улыбнулся. Не ожидал. Шакал