оставляя ровное отверстие диаметром сантиметра полтора. Края оплавлены от трения.

— Скорость две тысячи метров в секунду, — повторил Лебедев. — Для сравнения — обычная снайперская пуля летит около девятисот. Эта в два с лишним раза быстрее. Энергия удара соответствующая. Пробивает любую броню. Кевлар, керамику, сталь. Всё.

Легионер взял винтовку, взвесил на руках. Тяжёлая, но балансировка хорошая. Приложил к плечу — удобно. Прицелился в стену — перекрестие ровное.

— Какой боезапас?

— Магазин на двадцать снарядов. Стальные болванки, калибр пятнадцать миллиметров, вес по пятьдесят граммов. Батарея рассчитана на сто выстрелов. Потом менять или заряжать. Зарядка от сети — четыре часа. От генератора быстрее — час-полтора.

— Отдача?

— Минимальная. Снаряд разгоняется постепенно, по всей длине ствола. Не как при взрыве пороха. Отдача есть, но слабая. Стрелять можно стоя, без упора.

— Звук?

— Тихий. Щелчок и жужжание. Громче, чем винтовка с глушителем, но тише обычного выстрела. На расстоянии ста метров почти не слышно. Маскировка хорошая.

Дюбуа опустил винтовку на стол, кивнул.

— Впечатляет. Сколько делал?

— Три месяца. Начал ещё до того, как ты образцы принёс. Но образцы помогли. Использовал артефактные материалы для катушек. Они усиливают магнитное поле, повышают эффективность. Без них винтовка была бы в два раза больше и тяжелее.

Профессор сдернул ткань со второго предмета. Пистолет. Тоже странный. Корпус широкий, ствол короткий, толстый. Сверху дисплей — цифры светятся зелёным. Рукоять массивная, внутри, видимо, батарея. Курка нет. Спусковой крючок электронный.

— Гаусс-пистолет, — сказал Лебедев. — Тот же принцип, но компактнее. Снаряды меньше — калибр десять миллиметров, вес двадцать граммов. Скорость тысяча метров в секунду. Магазин на пятнадцать штук. Батарея на пятьдесят выстрелов.

— Пробивная способность?

— Меньше, чем у винтовки. Но достаточная. Кевлар третьего класса пробивает. Сталь до трёх сантиметров. Для ближнего боя хватит.

Легионер взял пистолет, прицелился. Лёгкий — килограмма два. Эргономика хорошая, лежит в руке удобно. Дисплей показывает заряд батареи — сто процентов. Количество снарядов в магазине — пятнадцать.

— Отдача?

— Почти нет. Можно стрелять одной рукой, быстро, точно. Тестировал — десять выстрелов за пять секунд. Кучность отличная.

Дюбуа опустил пистолет, посмотрел на третий предмет. Лебедев усмехнулся.

— Это самое интересное.

Сдернул ткань. Под ней нож. Обычный на вид — клинок двадцать сантиметров, рукоять прорезиненная. Но металл странный. Тёмный, почти чёрный, с зелёными прожилками. Поверхность переливается на свету, как разлитый бензин.

— Артефактный нож, — сказал Лебедев тихо. — Сделал из образцов псевдогиганта. Переработал ткани, экстрагировал кристаллические структуры, сплавил с титаном. Результат превзошёл ожидания.

Он взял нож, подошёл к стальной пластине на стенде. Той самой, что на видео. Пять сантиметров толщиной. Ударил ножом сверху, не сильно, просто опустил лезвие.

Нож вошёл в сталь как в масло. Разрезал пластину пополам. Тихо, без скрежета, без усилия. Просто вошёл и разрезал.

Легионер уставился. Сталь толщиной пять сантиметров. Разрезана как картон.

— Как?

— Артефактные структуры дестабилизируют молекулярные связи, — объяснил Лебедев, глаза блестят. — Разрушают их на квантовом уровне. Нож не режет в обычном смысле. Он ослабляет материю, разделяет атомы. Поэтому сопротивления почти нет.

— Режет всё?

— Почти всё. Сталь, титан, керамику, кевлар. Органику тем более. Кость, мышцы, хрящи — как бумагу. Тестировал на свиных тушах. Проходит без усилия.

Профессор протянул нож рукояткой вперёд.

— Это тебе. Подарок. За образцы, за помощь, за надёжность.

Дюбуа взял нож, осмотрел. Лёгкий — граммов триста. Баланс идеальный. Лезвие острое, но не хрупкое — видно по структуре металла.

— А прочность? Не сломается?

— Титановая основа даёт гибкость. Артефактные включения усиливают структуру в десятки раз. Этот нож выдержит удар кувалдой. Проверял. Ни трещины, ни вмятины.

Легионер провёл пальцем по лезвию — осторожно, не надавливая. Острое. Палец можно отрезать, не почувствовав.

— Спасибо. Хорошая вещь.

— Береги его. Это единственный экземпляр. Материала больше нет. Пока не добуду новые образцы, второго не сделаю.

Лебедев достал ножны из ящика — кожаные, с металлическими вставками. Протянул.

— Специальные ножны. Свинцовая прокладка внутри. Нож слабо фонит, но лучше экранировать. Носи на поясе или на бедре.

Пьер вставил нож в ножны, пристегнул к поясу. Проверил — не мешает, не цепляется. Удобно.

Профессор вернулся к столу, погладил винтовку.

— Эти три образца — прототипы. Единственные экземпляры. Винтовку и пистолет не отдам никому. Слишком опасно. Если корпорация узнает, начнут требовать серийное производство. А я не хочу наводнять Зону таким оружием. Одно дело — десяток в надёжных руках. Другое — сотни в любых руках.

— Что будешь делать?

— Спрячу. Запру в сейфе. Буду изучать, улучшать, но не размножать. Нож тебе отдал, потому что ты надёжный. Используй с умом. Это оружие убивает без шума, без следа. Опасная штука.

Легионер кивнул.

— Понял. Буду осторожен.

Они помолчали. Лаборатория гудела — вентиляция шумела, приборы моргали лампочками. За окном темнота, предрассветная.

— Лебедев, — сказал Дюбуа. — А ты не боишься? Последствий?

Профессор снял очки, протёр линзы салфеткой.

— Боюсь. Каждый день. Создаю оружие, которое может убить тысячи. Но кто-то должен. Если не я, то кто-то другой. Менее ответственный. Менее осторожный. Лучше я контролирую, чем неизвестный псих.

— Опасная логика.

— Да. Опасная. Но других вариантов нет. Зона не спрашивает, готовы мы или нет. Она выдаёт вызовы. Мы отвечаем. Или умираем.

Легионер повернулся к двери.

— Удачи, профессор. Не сгори на работе.

— И тебе, Шрам. Не умри в Зоне. Хорошие люди редкость.

Дюбуа вышел, закрыл дверь. Коридор пустой, холодный. Рука легла на рукоять артефактного ножа. Непривычно. Но скоро привыкнет.

Оружие из Зоны. Оружие, которого не должно быть.

Но оно есть. Теперь у него на поясе.

Легионер спустился в шахту. Собаки спали, щенки свернулись клубками. Он лёг рядом, закрыл глаза.

Нож на поясе давил слегка. Чужой пока. Но привыкнет.

Ко всему привыкаешь в Зоне.

Даже к оружию, что режет сталь как масло.

Даже к тому, что завтра может не наступить.

Привыкаешь.

И живёшь дальше.

Пока можешь.

Глава 20

Год закончился в субботу. Триста шестьдесят пять дней пролетели — медленно и быстро одновременно. Каждое утро тянулось вечность, но оглянулся — и всё уже позади.

Пьер сидел в шахте, смотрел на календарь, прибитый к стене. Зачёркнутые даты, одна за другой. Триста шестьдесят пять крестиков. Последний поставил сегодня утром. Рука дрогнула — непривычно как-то. Больше зачёркивать нечего.

Собаки лежали рядом кучей. Мать постарела заметно — шерсть поседела, морда в шрамах, дышит тяжелее. Щенки выросли, теперь сами почти взрослые псы. Пятеро, все с глазами — видят мир, который мать никогда не видела. Смотрели на него сейчас, ждали команды. Привыкли за год. Он кормил, защищал, водил на охоту.