class="p1">— Хорошо, Лаврентий, я тебя услышал. А ты пока работай — и по Балканам, и по Италии, и по Закавказью. Особенно Закавказью… Нельзя дать эмиссарам врага разжигать бунт горцев.

— Все сделаем. Ну, а что скажешь на счёт Румынии, Иосиф?

— Я обсужу все с Шапошниковым. Если глава Генерального штаба идею поддержит, то уже завтра мы выведем дивизию Фотченкова с фронта… И начнём формировать армейскую группировку для похода в Румынию.

Глава 5

…- Ну, что скажите, Иван Данилович?

Плотно сбитый майор с усами-щеточками а-ля «маршал Ворошилов» и легкими залысинами на висках посмотрел на меня столь страдальческим взглядом, что стало совестно.

— Товарищ комбриг, а что мне сказать? Техника вышла из боя, а материальная часть итак не первой молодости. Броня тонкая, противопульная — удары крупнокалиберных пулеметов удержала чудом! Экипаж Чуфарова, вон, только расстояние и спасло… Внутренние повреждения — движки масло гонят, где-то маслопроводы перебиты, где-то коробки шалят. Вот, думаю, снять движок с танка покойного лейтенанта Кулемина; снаряд противотанковой пушки вмял шаровую пулеметную установку, ударил в казенник «сорокапятки» — смял напрочь! А потом еще рикошетить внутри башни стал… Не знаю, как боеприпас не сдетонировал — но у командира и заряжающего шансов не было; механик вон, Гриша Герасимов, поседел аж… Да и саму башню не иначе как от удара заклинило.

Попугин прервался, сосредоточенно закусив губу, затем достал портсигар:

— Закурите, товарищ комбриг?

— Не курю и…

«Вам не советую» едва не сорвались с моих губ — но как-то неуместно говорить об этом без малого сорокалетнему майору. И пусть расхожее мнение о том, что курение снимает стресс в корне ошибочно (никотин лишь кратковременно поднимает уровень дофамина, но тот резко падает минут через десять — после чего курильщик хочет новую «дозу»), бросать курить командиру ремонтно-восстановительного батальона сейчас точно не время. Пусть хоть какая-то, даже вредная разрядка — но на войне она нужна, а ситуация складывается такая… Что загадывать лучше вообще не стоит.

Впрочем, уловив в моем ответе некий намек на неодобрение, портсигар майор все же убрал:

— Танк Кулемина к бою совсем негоден, и без заводского ремонта его башню не восстановить — хотя жалко, эта машина как раз новая была! Вот думаю, снять с нее двигатель, может быть, поменять в одном из танков…

— А если не движок снять, а саму башню?

Майор удивленно поднял на меня глаза:

— А зачем?

— Ну, как зачем… Башню убираем, а в корпус на ее место монтируем треногу с пулеметом ДШК. Вот нам и мобильная огневая точка в 106-й батальон. Точнее, «самоходно-зенитная установка»… А по случаю и тягач.

Иван Данилович с удивлением покачал головой, но резко в штыки принимать мою идею не стал. Робеет послать высокое начальство? Возможно — но во взгляде его я улавливаю не еле сдерживаемое раздражение, а задумчивость… Мой же взгляд упал в сторону двух стоящих особняком машин, сильно пострадавших еще во время бомбежка. Две из них, крепко посеченные осколками, но не сгоревшие, также пригнали в ремонтный батальон. Кивком указав в их сторону, я обратился к майору:

— Что на счет попавших под бомбежку?

Попугин только рукой махнул:

— Там все плохо. Металлолом! На запчасти только и годятся; может, на заводе как поправят — но до завода еще нужно добраться…

— Так и пустите их на запчасти, товарищ майор. Срежьте броневые листы, усильте броню на командирском танке Чуфарова… Да и на других машинах.

Вот тут-то комбат действительно возмутился:

— Да вы что, товарищ кобриг⁈ Это же не полевые работы, тут заводской ремонт… Да и потом, движок Т-26 итак еле справляется с легким танком — куда его еще утяжелять?

Но деланное возмущение комбата ремонтников я проигнорировал, негромко хмыкнув.

— Товарищ майор, вы лучше вспомните о трофейной ремонтной «летучке», что передали в ваше распоряжение — и сделайте то, что от вас требуется. Ибо это приказ… Усилить нужно хотя бы лобовую броню Т-26, чтобы хоть какие-то шансы были под огнем ПТО. В этом случае вес увеличится не сильно, но кого-то из экипажей дополнительный броневой экран обязательно спасет.

— Товарищ комбриг! Да я же…

Я перебил майора, жестко ткнув пальцем в левую сторону его груди — туда, где носятся такие ордена как «Красное Знамя» или «Красная Звезда».

— Ты попробуй, Иван Данилович, попробуй. Если все получится, опишешь сам процесс крепления броневых экранов на Т-26. А мы его в качестве инструкции в войсках распространим от твоего имени… Тогда уж я и орден на тебя выбью — не сомневайся!

Попугин посмотрел на меня как-то потеряно; впрочем во взгляде его уже загорелись заинтересованные огоньки.

— Есть… Выполняю!

Еще раз усмехнувшись, я ободряюще хлопнул комбата по плечу:

— Вот и молодец! Так и надо…

Отправив подчиненного заниматься танками, сам я еще раз, с тоской оглядел уцелевшие Т-26 Чуфарова. В принципе-то могло быть и хуже — с боя вернулось десять исправных машин, а выживший механик перегнал машину погибшего Кулемина… И две уцелевшие «сушки» — одну, увы, накрыл ответный залп английских гаубиц.

Контуженный старший лейтенант (хотя начштаба уже готовит приказ о присвоение геройскому танкисту капитанское звание) сейчас находится в санитарном батальоне, выбитом мною в штат дивизии. С ним же и танкисты, получившие легкие и средние ранения. С ними же три десятка казаков, пораненных во время боя… Увы, еще столько же осталось лежать в засаде — и станичникам ещё повезло, что истребители вовремя начали штурмовку механизированной колонны!

Не рассчитал я с засадой, явно не рассчитал… Да ведь боялся же, что более крупную группу танков и десанта враг засечет — и свяжет группу Чуфарова боем еще до выхода к шоссе! Кроме того, очень надеялся на наши самолеты… Но они хоть и выручили засаду, однако и англичане сопротивлялись крепко, сумев «поклевать» моих бойцов сильным ответным огнем.

Англичане, чтоб их…

Эх, как же я радовался, когда генералы вермахта и флот сдали фюрера! Когда сами немцы быстро раздавили внутри страны отчаянное, но недолгое сопротивление штурмовиков и немногочисленных (по отношению к армии) эсэсовцев… Вот, воплотился в жизнь «план Остера» — пусть и запозданием! «Хитрый лис» Канарис сумел провернуть в этой ветке истории то, что в моем прошлом ему не удалось ни в 43-м, ни в 44-м…

Война кончилась, в СССР спасены миллионы гражданских, миллионы женщин и детей — погибших в известной мне истории! Миллионы взрослых, полных сил мужиков и парней… Мою страну ждет прекрасное будущее — не будет ни демографической ямы, ни безотцовщины 50-х,