— Ничего не сделал. — Агнешка неуверенно хихикнула. — Он смешной был! В белом костюме и в колпаке, как у космонавта. Ты рассказывала, что есть люди, которые боятся вирусов, помнишь? Вот это такой дядя. Он спросил, мама дома? Я сказала, да. Он говорит: на, отнеси ей! Она обрадуется. И скажи, чтобы новости посмотрела, если ещё не видела. И глазом сделал вот так, — Агнешка попробовала изобразить подмигивание.

— Новости? — насторожилась Ингрид.

Святые Стражи, что происходит? Какой-то псих в противовирусном костюме, деньги... Встретить на улице человека в «скафандре», как в шутку называли противовирусные костюмы, — по нынешним временам редкость, но и не сказать, чтобы нечто небывалое. Отголосок Тяжёлых времен, тогда многие считали «скафандры» единственным средством гарантированной защиты. Всё давно изменилось, сейчас по любому из цветных округов можно передвигаться безбоязненно, но адепты «скафандров» время от времени появлялись. Ингрид слышала, что эти люди образовали что-то вроде секты, в которой традиция носить «скафандры» передавалась из поколения в поколение. Но какое отношение сумасшедшие фрики имеют к отобранным у неё «лисьими хвостами» деньгам?! Голова шла кругом. Ингрид коснулась браслета, активируя экран на кухонной стене.

Первый же, наугад включенный канал, накинулся на неё с воплем: «Экстренные новости! Внимание! Экстренные новости!»

Короткий ролик: три парня на мотоциклах, в ненавистных оранжевых шлемах с лисьими хвостами. И поливающий их шквал огня. Колесо мотоцикла, едущее на камеру. И слова бегущей строкой:

«Бьют свинцовые ливни. Война началась. Мы вернём миру справедливость».

Ингрид смотрела на экран. Прокручиваемую вновь и вновь сцену страшного, жестокого убийства — как в исторических фильмах про войну.

Она пыталась ощутить хоть что-то, похожее на сострадание. Но понимала, что испытывает совсем иное чувство. Новое для себя. Упоительное чувство мести...

— Так вам и надо, мразям, — сглотнув слёзы, пробормотала Ингрид. — Так вам и надо!

— Мама... — Агнешка насторожилась, потянулась к ней. — Мама, ты что, плачешь? Этот, в колпаке, был плохой дядя? Ты не рада?

— Рада, доча. — Ингрид обняла Агнешку, прижала к себе. Торопливо сгребла со стола купюры — не могла проститься с суеверным страхом, что ей всё это снится. Поцеловала дочь в макушку. — Иногда бывает такое, люди плачут от радости. Это... Это был очень хороший дядя.

***

Яшка стоял на другой стороне улицы, прильнул к стене дома напротив. Его костюм лишь на неискушенный взгляд был похож на те, что носили психи-противовирусники. «Хамелеон-6», разработка Тяжёлых времен. При активации включается режим мимикрирования под поверхность контакта.

Разглядеть Яшку с расстояния ближе, чем пара шагов, было невозможно. А сам он отлично видел, как на фоне освещённого окна молодая женщина с измученным лицом вскрыла конверт.

Всплеснула руками, что-то проговорила. Потом заплакала и обняла дочь.

— Три, — довольно пробормотал себе под нос Яшка. — Осталось пять. Нормально. До утра управлюсь.

Он отделился от стены дома, одним прыжком преодолел невысокую ограду палисадника. Сунул руки в карманы комбинезона, надвинул шлем и, насвистывая, пошагал к парковке.

Глава 7

Локация: Юго-Западный сектор.

Нейтрал

Через полчаса Виктор добрался до места. Коллеги из третьего участка уже были там.

— Быстро вы, — заметил немолодой мужчина в форме эсдика, встретивший его на дороге. Представился: — Детектив-сержант Андреас Борн.

Находясь в том же звании, что и Виктор, по возрасту Андреас годился ему в отцы.

— Детектив-сержант Виктор Ковальски. Я был недалеко отсюда.

Виктор поднял руку, приглашая Андреаса считать данные с браслета. Андреас поднял свою. Пискнули звуковые сигналы, раздавшиеся почти одновременно: данные получены. Этот ритуал заменил принятые когда-то при знакомстве рукопожатия ещё в Тяжёлые времена.

— Вы уже успели что-то выяснить?

— Пока лишь то, что боеприпас эти подонки не экономят, — проворчал Андреас. Жестом пригласил Виктора следовать за собой.

После того, как Виктор пересёк границу Зелёного округа, он будто попал в другой мир. Дорожное покрытие поддерживалось в нормальном состоянии лишь на участке дороги, по которой из Милка в Грин поставляли промышленные и продовольственные товары, и этот же единственный участок освещался. А всё остальное тонуло во мраке. Вдали угадывались тусклые огоньки вышки связи, и совсем уж на горизонте, за бесконечными рядами складов — мрачные, тёмные, отсюда кажущиеся безжизненными, многоэтажки Милка. Ярко освещённый передвижными прожекторами участок, метрах в трёхстах от дороги, казался ненастоящим, будто перенесённым сюда из съёмочного павильона киностудии.

Когда-то, еще до Тяжёлых времен, вдоль нынешней границы Зелёного округа проходило шоссе. После того, как цветные округа отделились от Милка бетонной стеной, оно перестало быть востребованным, обветшало. Асфальт потрескался, местами провалился. Ветровые щиты население Милка растащило для собственных нужд, отбойники постепенно разрушались.

Виктор не был в этом районе двенадцать лет. На пользу старому шоссе годы не пошли, разрушений вокруг прибавилось. А вот развлечения у местных, судя по всему, остались прежними. В детстве Виктор, забравшись с приятелями на крышу самого высокого складского ангара, частенько за ними наблюдал. Крутые парни с окраин Грина выбирались сюда, чтобы насладиться свободой. Бешеные гонки, алкоголь рекой, запрещённые наркотики, доступные красавицы из Милка — нейтральная территория разрешала и прощала всё.

Здесь не действовала страховка цветных округов. Не стояли камеры наблюдения. Не выезжали спасательные и медицинские службы. Оказавшись здесь, ты действовал на свой страх и риск. «То, что случилось в Нейтрале, остаётся в Нейтрале», — вспомнил Виктор поговорку из прежних времен. Кого-то Нейтрал этим отталкивал. А кого-то, наоборот — притягивал и пьянил.

— Погибших опознали?

Со скутеров Виктору и Борну пришлось слезть, они вели машины рядом с собой. Амортизаторы «пылесосов» к такой дороге приспособлены не были.

— Да, сразу.

— Кто?

— Парни с окраины сектора. Между нами — не самые приятные личности... Но об этом позже.

— А вас кто вызвал?

Борн поморщился:

— Да никто не вызывал. Эти ублюдки ливни просто запустили в сеть очередной ролик. И через минуту вопли о том, что люди гибнут, а Эс-Ди, как всегда, бездействует, неслись уже из каждого утюга.

— «Эти ублюдки»? — переспросили Виктор. — То есть, стрелок был не один?

—