— Мне нравится, когда человек знает, чего хочет. А я честно хочу быть для тебя кем-то, кому доверяют. И чтобы был отклик. Договорились?

Медленно киваю, не в силах сказать больше. Внутри всё по-прежнему колотится. Я пытаюсь осознать эти новые правила, прокручивая в голове детали, когда он вдруг меняет тему:

— Ещё, Ника, у тебя есть загранпаспорт? — продолжает он, спокойно, словно речь идёт о какой-то мелочи.

— Нет, — качаю головой.

— Надо будет оформить в ближайшее время, пригодится.

— Что ещё? — не удерживаюсь, голос звучит чуть резче, чем хотелось бы. Эта формальность в его голосе будто обрывает мою иллюзию романтики, возвращая в деловую с делку.

Янковский будто не замечает моей колкости и продолжает так же ровно:

— Сходить в медицинский центр, сдать анализы и подобрать средства контрацепции.

— Презервативы уже не в почёте? — уже с явным вызовом и иронией спрашиваю, впервые не скрывая раздражения.

Он вскидывает бровь — удивлён и даже немного забавлен:

— А ты у нас, колючка, оказывается, Ника?

Я молчу, чуть раздражённо скрещиваю руки на груди, потому что еще чуть-чуть и я могу ляпнуть явно лишнее, а он спокойно продолжает:

— Я не против резинок, правда. Но бывают разные случаи и обстоятельства. Поэтому просто прими тот факт, что вероятность незащищённого секса возможна. А я, скажу честно, пока не хочу детей… и, думаю, ты тоже.

— Я тебя услышала, — выдыхаю, стараясь спрятать укол обиды и аккуратно прячу острый тон.

Впервые за весь ужин вдруг чувствую острый, почти звериный голод. Беру вилку, нанизываю на неё листья салата, и только сейчас отдаю себе отчёт, что внутри, кроме напряжения и волнения, появился ещё и неожиданный аппетит…

— Хорошая девочка, — бросает Янковский, а в голосе звучит всё — контроль, одобрение и… что за ним всегда остается последнее слово.

Я жую листья салата, словно никогда не пробовала ничего вкуснее, хотя на самом деле толком не ощущаю вкус. Просто сам факт того, что я что-то делаю руками, помогает мне немного прийти в себя: как будто занять рот и пальцы — лучший способ спрятаться за этим простым, знакомым ритуалом. Всё вокруг слегка плывёт, реальность становится зыбкой, но жевать и глотать — проще всего.

Ник больше не смотрит на меня изучающе. Он ест молча, степенно, запивая стейк пивом, будто пару минут назад не изменил все правила моей жизни. Его спокойствие кажется почти издевательским — или пугающим своей уверенностью, что я уже сделала выбор.

Краем глаза я всё-таки отмечаю, что он по-прежнему держит ситуацию под контролем. Легко, почти неуловимым движением, подзывает официанта.

— Ты что-то ещё хочешь? — спрашивает Ник коротко.

— Нет, спасибо, — отвечаю, стараясь смотреть куда-то в стол, а не в его глаза.

Он лишь кивает и делает заказ для себя:

— Счет и на вынос парочку десертов.

Я никак не комментирую его выбор — удивляюсь только про себя. Не думала, что Никита — любитель сладкого. Странное дело, ведь если быть честной, я вообще очень мало что о нём знаю. Ни о его вкусах, ни о желаниях, ни о настоящем, если не считать слухи и домыслы.

Я ловлю себя на мысли, что до сегодняшнего вечера Янковский для меня был лишь типичным "мажором", о котором в универе вполголоса говорили: родился с золотой ложкой во рту, не знает отказа, всё получает с лёгкостью. Меня такая слава только отпугивала. Я обрывала эти разговоры даже внутри себя, не желая ничего знать — информации было достаточно, чтобы годами держаться от него на расстоянии.

Чувствую, как Никита наблюдает за мной, не упуская ни одной мелочи, в особенности на то, как я не могу сразу взять куриную грудку, потому что руки всё ещё слегка подрагивают.

— Боишься? — его голос звучит неожиданно мягко.

От неожиданности я моргаю, пытаюсь отшатнуться не физически, а внутренне, но не получается — всё равно его голос как будто повсюду.

— Не знаю... Наверное, да, — честно признаю я. — Всё слишком быстро.

Я не вижу, но чувствую — он улыбается. От этого по телу пробегает новая волна жара.

— Привыкай, девочка, — спокойно говорит он. — Со мной другие скорости.

Он снова берёт свой телефон, смотрит пару новых уведомлений, потом поворачивается ко мне:

— Завтра освободи весь день, утром приедет водитель. Посмотрим квартиру, потом съездим по нужным инстанциям и в центр. Всё, что потребуется — быстро решим.

Я коротко киваю, откладывая приборы на салфетку. Официант ловко убирает со стола полупустые тарелки и бокалы, а Никита быстро закрывает с чёт. Я едва сдерживаю порыв автоматически потянуться за своей банковской картой — впервые в жизни осознанно отдаю другому контроль над ситуацией и… ощущаю себя из-за этого немного потерянной и уязвимой.

— Хочешь провести эту ночь вместе? — вдруг спрашивает он, почти весело, как будто речь о случайном приключении. Но за этим вопросом скрывается так много смысла, что я непроизвольно стискиваю салфетку в руке.

— А у меня есть право сказать "нет"? — спрашиваю с иронией, вспоминая только что озвученные им правила, среди которых главное — я всегда должна быть готова для него.

Глава 12

Он не отвечает, только смотрит на меня спокойно и внимательно, будто проверяет, сдашься ли ты или попытаешься сбежать в последний момент. А потом молча встает из-за столика и протягивает мне руку — просто, уверенно. Я не могу проигнорировать этот немой жест-приглашение и вкладываю в его ладонь свою, она у него прохладная и крепкая.

Янковский сжимает мою ладонь и уверенно ведёт к выходу. На пути нас догоняет наш официант, протягивает Никите бумажный пакет с логотипом заведения.

На улице стоит удивительно теплый, густой летний вечер. Оранжевое зарево медленно стекает по стеклянным башням и крышам города. Напротив входа нас уже ждет знакомый чёрный автомобиль. Как только мы приближаемся, водитель — тот же самый, что подвозил меня в отель к Янковскому, кажется Алексей, выходит из машины и открывает для нас заднюю пассажирскую дверь.

Ник садится со мной рядом на заднем сидении, и он тут же берёт мою руку в свою, переплетая наши пальцы и мягко, почти невесомо, начинает поглаживать мою ладонь большим пальцем. Это движение — ничего не требующее, не торопящее, — почему-то действует успокаивающе: чувствую, как напряжение медленно уходит, пока я прожигаю взглядом дыру в подголовнике водительского кресла, стараясь не думать о том, что будет дальше.

Интересно, куда едем: снова в гостиницу или к нему домой? Но через несколько минут понимаю — всё намного