— Подтверждаю, — а после уже мне. — Проверь баланс.

Он откладывает сотовый на край стола как раз в тот момент, когда официант приносит наш заказ.

Но я даже не посмотрела на свой салат. Всё моё внимание захвачено входящим сообщением от банка, которое мигает на экране телефона. Я смотрю на цифры — они будто режут по глазам.

Баланс — нереальный, сумма просто огромная, такой у меня никогда в жизни не было. Рука дрожит, сердце словно проваливается куда-то в пятки. Для него — так просто перевести девушке миллион? Просто взять и сделать перевод, будто это не значит ничего.

Я медленно поднимаю голову. В моих глазах — настоящий шок, растерянность, и что-то, похожее на отчаянное неверие.

— Там хватит закрыть твои долги и ещё немного на аванс, — спокойно говорит он, беря в руки приборы и не отрываясь от тарелки начинает механически нарезать свой стейк на ровные кусочки, будто сейчас обсуждает самое простое, обыденное дело в мире.

— Это не шутка? — я до сих пор не могу осознать, что он только что перевёл мне чёртов миллион рублей! Голос предательски дрожит, внутри всё переворачивается.

— Нет, я не шучу, — его голос становится неожиданно мягким, почти ласковым. — Всё, что происходит и будет происходить между нами — только наш выбор. Если ты сейчас захочешь уйти — просто встань и уйди, и я ничего не попрошу взамен. Деньги в первую очередь. Они уже твои.

Чувствую, как пальцы дрожат сильнее, телефон в руке кажется чужим. Я поднимаю глаза и вижу, как он совершенно спокойно, без тени волнения отправляет себе в рот первый кусок мяса, будто всё происходящее не имеет никакого значения.

— То есть… я могу сейчас просто встать и уйти? — выдавливаю из себя, смотря ему прямо в глаза, будто ища подвох или границу, за которую нельзя переступить.

— Да, — кивает Никита медленно, словно подчеркивая значимость своего слова. — Ты можешь уйти прямо сейчас. Я не стану тебя останавливать. Никаких обязательств. Только твоё собственное желание быть со мной. Я не хочу держать тебя на страхе, на долгах, на чувстве вины или зависимости… Но хочу услышать твой ответ сейчас.

Мир будто сжимается вокруг этого безмолвного ожидания — подвешенное мгновение, в котором решается всё.

Между нами вспыхивает тяжёлая, осязаемая тишина. Я опускаю взгляд — и снова смотрю на телефон, на огромную сумму, на свои дрожащие пальцы… Мысли путаются в голове.

Возвращаюсь взглядом к его лицу, словно пытаясь там найти хоть какой-то ответ или подсказку. Но, несмотря на то что Ник внимательно смотрит на меня, в его глазах нет ни давления, ни угрозы — только жёсткое, целеустремлённое ожидание. Он действительно ждёт от меня только одного слова. И вдруг мне кажется, что сейчас, за эти несколько секунд до моего ответа, за меня говорит всё — моё сбивчивое дыхание, горящие от смущения и волнения щёки, полное ощущение нереальности происходящего, неверия, что всё это действительно происходит со мной.

Но что я отвечу — даже я ещё не знаю.

Встать и уйти, похоронив это как самый волнительный и сумасшедший опыт в своей жизни? Или решиться согласиться на то, чего сама ещё до конца не понимаю?

Глава 11

Я встаю из-за стола под слегка удивлённым взглядом Янковского. Его глаза прищурены, бровь чуть вздёрнута — будто он не до конца понимает, к чему всё ведёт, но пристально ловит каждое моё движение.

Я нервно и зачем-то быстро провожу языком по пересохшим губам и выдавливаю из себя:

— Я… в уборную.

Ник кивает, взгляд становится внимательнее, будто считывает меня на каком-то интуитивном уровне.

— Сразу за барной стойкой направо.

— Спасибо, — выдыхаю и, развернувшись на пятках, иду к туалету, ощущая, как его взгляд буквально прожигает мне спину. Каждый мой шаг кажется слишком громким в чужом, наполненном голосами пабе. Ладони влажные, в груди какая-то тяжёлая пустота, смешанная с легким предвкушением и отчаянной робостью.

Я знаю, что если бы хотела уйти, то могла бы просто направиться к выходу. Но мой случайный маршрут к дамской комнате, а не к двери — слишком очевидная реакция для Никиты, чтобы он не понял: своим выбором я уже многое сказала, пусть пока и без слов.

Янковский ведь далеко не дурак: он всё понимает без слов. Потому согласиться вслух на его условия, смотреть ему в глаза и произнести это — наверное, самое трудное, что мне только предстоит сделать.

Но стоит мне вернуться за столик, как вижу, что Никита уже откинулся на спинку стула, скрестил пальцы на животе и изучающе смотрит на меня с лёгким прищуром. Его взгляд чуть прищурен, выражение лица спокойное, но в нём читается ожидание и даже лёгкая нетерпеливость, как будто он устал терять время и хочет узнать, стоит ли оно того.

— Правильно ли я понимаю, что моё предложение принято? — спрашивает он прямо, не делая вид, будто хочет услышать другой ответ.

Я не позволяю себе ни секунды сомнений и просто отвечаю:

— Да.

В его глазах мелькает довольство. Всё происходит быстро, будто по какому-то внутреннему сценарию, который он давно написал.

— Отлично. Завтра я покажу тебе квартиру, в которой ты будешь жить, — сухо констатирует Ник, будто речь идёт о простой деловой сделке.

— А ты? — не могу удержаться, чтобы не уточнить.

— Я буду жить у себя. Я ценю своё личное пространство, — спокойно отвечает он и едва заметно улыбается уголками губ. — Но не переживай, я буду частым гостем у тебя. Скучать не придётся.

В голове тут же начинают всплывать картины — для каких целей он будет появляться в моём доме. Чувствую, как внутри всё сжимается в тугой узел. Я ещё не понимаю, во что это всё выльется.

— Не думай, что я буду врываться к тебе по ночам без приглашения, — вдруг добавляет он, возможно, заметив моё напряжение. — Я не люблю хаоса ни в чём. Если захочу увидеться — я заранее предупрежу. А ты просто будь к этому готова. Лучше, конечно, чтобы ты уволилась из кафе.

— Никакой личной жизни? — уточняю, не то из упрямства, не то чтобы поставить точку. — Я про… друзей, встречи, университет?

— Я не ревную к подругам, — холодно кивает он. — Гуляй, отдыхай, занимайся чем хочешь. Только предупреждай, если я должен о чём-то знать в деталях. Строго, но честно.

В этом есть что-то странно привлекающее: всё чётко, без тумана из фраз и намёков.

— А тебе нравится командовать? — вдруг спрашиваю,