С присущим ему обаянием он увлеченно рассказывал о гимантормии, которая недавно привлекла его внимание.

– Каждый из этих черных лишайников, – говорил он, – если приглядеться, обладает абсолютно уникальными чертами.

Особенно его заинтриговало то, что у этого лишайника есть две различные формы. Когда я предположила, что это может иметь особое значение, его глаза загорелись.

– Да-да, именно это меня и интересует!

И тут же эта проблема показалась мне главным вызовом сезона.

– Но что нам даст это знание? – пробормотал кто-то себе под нос, пока мы возвращались вечером, гонимые ветром.

Ученые-теоретики, писатели – все мы теряемся, когда нас начинают мерить прагматичной линейкой полезности.

– А почему бы и нет? Придумаем, например, антарктическую лапшу с уснеей! – предложила я.

– А, как рамён с морской капустой, только вместо капусты – уснея? – Доктор М. тут же подхватил идею, подключив воображение.

– Точно! Это же будет безумно популярно!

* * *

Если бы полярные поморники, тщательно собирающие уснею для своих гнезд, услышали этот разговор, они бы наверняка нас заклевали. Но тем вечером мы с энтузиазмом строили планы, как через новые продукты познакомить мир со вкусом Антарктиды. Энтузиазм такого рода может появиться только благодаря чашке горячего рамёна холодным антарктическим вечером.

3. Атмосферные реки

Антарктический самоучка

Проснувшись утром, я увидела, что к берегу у станции прибило множество льдин. Ледяные глыбы в белой пене заполонили побережье – некоторые из них неуклюже вылезали на сушу, подталкиваемые волнами. Моя комната находилась как раз с той стороны, где лучше всего было видно это скопление льда, и каждое утро, наблюдая за этим зрелищем, я словно растворялась в нем. Если бы у людей была способность перевоплощаться в других существ, то, направленная на саму природу, эта способность, пожалуй, сделала бы нас прекраснее и великодушнее.

– Вам чем-нибудь помочь?

Я вздрогнула и обернулась – передо мной стоял зимовщик M., которого позже я назову Ангелом. Был выходной, и я бесцельно бродила по столовой в одиночестве.

Ангел не стал ждать ответа и, хотя я не просила, принялся подробно объяснять, как все устроено: где хранятся гарниры, как пользоваться аппаратом для приготовления лапши, как сделать газированную воду.

На станции оказалась даже кофемашина для эспрессо. У меня высокая чувствительность к кофеину, поэтому обычно я пью только латте, добавляя в него еще немного молока. Перед отъездом из Кореи я протестировала множество сортов растворимого кофе и в итоге привезла с собой целых пятьдесят упаковок двойного латте – и вот теперь все эти ухищрения оказались напрасными. В кофемашине был капучинатор, с помощью которого можно было приготовить любой кофейный напиток.

– Может, нужна еще какая-нибудь помощь? – спросил Ангел.

Я задумалась. Дело в том, что я до сих пор не настроила подключение к локальной сети станции и не установила мессенджер для персонала. Несмотря на все попытки следовать инструкции, у меня ничего не получалось, и я уже махнула на это рукой. Пока я раздумывала, не будет ли слишком просить еще и об этом, Ангел, словно прочитав мои мысли, сказал:

– Похоже, вы действительно столкнулись с какой-то проблемой.

Удивительная наблюдательность – замечать малейшие признаки беспокойства на лице собеседника! Настоящий ангел-хранитель, не иначе. Я молча достала телефон.

– Я так удивилась, проснувшись и увидев столько льда!

– Да, в ясную погоду ледяные обвалы случаются чаще. А потом, через несколько часов, эти льдины приплывают к нашей станции, – ответил он.

Мой Ангел-зимовщик оказался специалистом в области геологии и геофизики.

– Самое странное, что многие льдины принимают формы пингвинов или птиц. Мы, зимовщики, даже шутим, что это сама Антарктида подбрасывает нам темы для исследований.

Присмотревшись, я заметила, что и правда одни льдины изгибались, словно утки с S-образными шеями, другие, заостренные, напоминали клювы пингвинов.

– Может, это просто такая привычка у людей – сводить все незнакомое к знакомым образам? – предположила я.

– Возможно, – согласился он и рассказал историю, услышанную от участников прошлой экспедиции.

Однажды во время зимнего шторма на причале станции «Седжон» заметили одинокую фигуру. Человек стоял спиной к станции, глядя на белый замерзший залив Максвелла, хотя весь персонал был внутри. «Кто это там решил рискнуть жизнью?» – обеспокоились ученые. Когда они бросились к причалу, то обнаружили… королевского пингвина.

* * *

Королевские пингвины – вторые по величине среди современных видов – обычно обитают колониями на острове Южная Георгия в южной Атлантике, поэтому у станции «Седжон» шанс встретить их крайне мал. Но у каждого живого существа свои обстоятельства и своя история – вот этот странник и оказался на 62°13 южной широты, демонстрируя исследователям свою усталую спину, будто согнувшуюся под грузом непростой пингвиньей жизни.

– Если будут еще какие-то трудности – сразу говорите, – сказал мой собеседник после того, как решил мою проблему с подключением к локальной сети, и внезапно исчез, я даже не успела его поблагодарить.

Не прошло и недели, как я ощутила себя значительно потяжелевшей. Весы в душевой каждый раз показывали новые цифры. Обычно я слежу за весом: нельзя давать ему опускаться ниже необходимого, чтобы не терять работоспособности, но здесь в этом не было нужды – я била личные рекорды. Наш одаренный шеф-повар, специализирующийся на китайской кухне, обильно кормил команду высококалорийными блюдами, чтобы мы были устойчивы к холоду: острая жареная курица таккальби, пулькоги, свиной и куриный шницель тонкацу, рис со свининой в медовом маринаде, самгёпсаль… Его фирменные жареные блюда – особенно хрустящие шницели тонкацу и пряная сычуаньская курица – были вкуснее, чем в известных ресторанах в Корее.

Выстроившись в очередь с подносами, уставленными тарелками и суповыми мисками, мы наблюдали, как два сотрудника кухни торопливо накладывают нам еду. Помимо шеф-повара в летний сезон, когда на станции больше людей, работал и его помощник. У повара было круглое, как у панды, лицо и крепкое телосложение, а его манера держаться с невозмутимой суровостью настоящего мастера китайской кухни внушала уважение.

Но стоило заговорить с ним, и становилось ясно, что он добрейшей души человек – и, точно заботливая мама, переживает, что мы едим недостаточно. Он сетовал на то, что у него нет профессионального пекарского образования и потому он не сможет баловать нас хорошим хлебом, но в итоге все равно пек его, изучая рецепты самостоятельно. Благодаря ему мы обрастали жирком, как птенцы пингвинов пухом.

– Вы и правда едите с таким аппетитом, – заметил как-то доктор М., – хотя при