маленького мальчика, который задыхался от кашля. Галлия вспомнила рецепт Соры, смешала подсушенные стебельки, прочитала шёпотом слова, которым научилась, и дала ребёнку выпить ложку. Через час кашель утих, мальчик уснул, а мать его рыдала от счастья и норовила поцеловать Галлии руки.

— Да что вы, что вы, — смущалась та. — Не я, это средство. Сора научила.

— Сора на небесах, а ты здесь, — твердила женщина. — Спасибо тебе, милая. Век не забуду.

И такие истории повторялись снова и снова.

К весне Галлия стала знаменитостью в Травяном углу.

Её знали все: торговки на рынке, стражники в казармах, старушки на лавочках, даже местный староста, который сначала косился на молодую хозяйку, но потом, попробовав её зелье от подагры, сменил гнев на милость.

— Ты, Галлия, золото, а не человек, — говорил он, заходя за очередной порцией. — Если б не ты, я б уже ноги протянул.

— Ну что вы, господин староста, — улыбалась Галлия. — Вы ещё ого-го. Ещё всех нас переживёте.

— Да уж, — кряхтел тот. — С твоими-то зельями, глядишь, и переживу.

И Галлия чувствовала, что она на своём месте. Впервые в жизни, в обеих жизнях, она делала то, что приносило радость. Не бумажки перекладывала и отчёты строчила, а помогала людям. Живым, настоящим людям.

Но были и трудности.

Иногда заходили те, кто хотел обмануть. Приходили с фальшивыми монетами, пытались выпросить зелья даром, угрожали. Галлия научилась разбираться в людях быстро, опыт прошлой жизни помогал.

— Это фальшивка, — говорила она спокойно, возвращая монету. — Приносите настоящую или идите к другим.

— Ты что, ведьма, что ли? — возмущался мошенник. — Как узнала?

— Монеты считать умею, — пожимала плечами Галлия. — Тридцать семь лет стажа.

Мошенник уходил, чеша затылок и недоумевая, что за стаж такой странный.

Иногда приходили и те, от кого Галлия меньше всего ждала.

Как-то вечером, когда она уже собиралась закрывать лавку, дверь распахнулась и на пороге появилась Дайнара. Мать Малика. Та самая, что травила её в доме бывшего мужа.

Галлия замерла с кружкой в руках.

Дайнара выглядела… плохо. Постаревшая, осунувшаяся, в дорогом, но неопрятном платье. Под глазами тени, губы поджаты.

— Ты, — сказала она, глядя на Галлию с ненавистью. — Я слышала, ты тут зельями торгуешь.

— Торгую, — спокойно ответила Галлия, хотя сердце колотилось. — Вам что-то нужно?

Дайнара помялась. Было видно, что просить у той, кого она вышвырнула на улицу, ей тяжело до тошноты. Но нужда, видно, приперла.

— Мне нужно зелье, — выдавила она. — Для… для сына.

— Для Малика? — уточнила Галлия.

— Да, — Дайнара опустила глаза. — Он… он заболел. Сильно. Та вдовушка, на которой он женился, оказалась пустышкой. Деньги у неё быстро кончились, а характер остался. Она его бросила, а он с горя запил. Теперь лежит, не встаёт. Лекари говорят, печень отказывает.

Галлия слушала молча.

— Я могу дать зелье, — сказала она. — Но лечить надо комплексно. Диета, покой, лекарство. И главное, желание самого Малика. Если он не хочет выздоравливать, никакое зелье не поможет.

— Он хочет, — Дайнара всхлипнула. — Он теперь хочет. Понял, что дураком был. Прости нас, Галлия, если можешь.

Галлия долго смотрела на неё. На эту женщину, которая когда-то рвала на ней волосы. Которая травила, унижала, вышвырнула на мороз.

— Подождите, — сказала она. — Я соберу.

Она набрала пузырьков, баночек, пучков трав. Расписала на листочке, что и как принимать. Отдала Дайнаре.

— Сколько я должна? — спросила та, роясь в кошельке.

— Нисколько, — отрезала Галлия. — И запомните: я не для вас это делаю. И не для Малика. Я для себя. Чтобы не жить с камнем на душе. А теперь уходите.

Дайнара ушла, пятясь и бормоча благодарности. А Галлия села в кресло Соры и долго сидела, глядя в одну точку.

— Прости, — сказала она наконец. — Я не знаю, правильно ли поступила. Но по-другому не умею.

Дуб за окном качнул ветвями, словно одобряя.

Весна пришла неожиданно.

Ещё вчера лежали сугробы, а сегодня с крыш закапало, набухли почки на дубе, и воздух наполнился влажным, тёплым запахом талого снега.

Галлия открыла дверь лавки и вдохнула полной грудью.

— Весна, — сказала она. — Сора, ты слышишь? Весна пришла. Как ты и хотела.

Глава 9

Весна вступила в свои права окончательно и бесповоротно.

Снег растаял, обнажив прошлогоднюю траву и первые робкие ростки новых растений. Дуб покрылся нежной зеленью, и под ним зацвели какие-то жёлтые цветы, которые Галлия уже научилась собирать для успокоительных сборов.

В лавке стояла благодать. Тепло от очага смешивалось с запахом сушившихся трав, за окном щебетали птицы, а на душе было спокойно и радостно.

Галлия как раз перебирала вчерашний сбор, когда дверь открылась.

— Я сейчас, минуточку, — сказала она, не оборачиваясь. — Заканчиваю, и сразу к вашим услугам.

— Я подожду, — раздался низкий голос.

Галлия замерла. Этот голос она узнала бы из тысячи.

Рейнар.

Она медленно повернулась. Он стоял у порога, высокий, широкоплечий, в военной форме без плаща, с коротко стриженными волосами.

— Господин Рейнар. Вы? Новый заказ?

— И здравствуй, — усмехнулся он. — Можно и просто Рейнар. Мы не на приёме у короля.

— Хорошо, — Галлия вытерла руки о фартук. — Рейнар. Новый заказ?

— Можно и так сказать, — он подошёл ближе, оглядывая лавку. — А у тебя тут уютно. И пахнет… домом.

— Травы пахнут, — поправила Галлия. — Что за заказ?

Рейнар помолчал, потом вытащил из-за пазухи свёрнутый лист бумаги.

— Вот список. Для гарнизона. На этот раз побольше.

Галлия взяла лист, развернула. Глаза побежали по строчкам. Восстанавливающие, заживляющие, от лихорадки, от ран, от обморожения, хотя какое обморожение весной? И ещё что-то новое, чего она раньше не делала.

— Что это? — спросила она, ткнув пальцем в незнакомое название.

— Зелье от горной болезни, — пояснил Рейнар. — Мы на границе в горы уходим, там высоко, воздух редкий. Люди болеют. Если есть такое, конечно.

— Есть, — Галлия задумалась. — Сора рецепт оставила. Но я не варила ни разу. Надо пробовать.

— Пробуй, — кивнул Рейнар. — Я не тороплю. Недели через три заберу.

Он помялся, словно хотел сказать что-то ещё, но не