— Оттуда, — отрезала Галлия. — Тебя не касается.

Малик вдруг дёрнулся, словно его ударили. В глазах мелькнуло подозрение?

— Рейнар, — выдохнул он. — Мой брат здесь был? Ты с ним... вы...

— Мы ничего, — твёрдо сказала Галлия. — Он заказывал зелья для гарнизона. Я выполнила заказ. Всё.

Но Малик уже не слушал. Он пятился к двери, тряся головой.

— Не может быть, — бормотал он. — Ты... он... не может быть...

— Может, — Галлия шагнула к нему. — Ещё как может. А теперь уходи. И больше не приходи. Ни за зельями, ни просто так. Я тебя не знаю.

Малик налетел спиной на дверь, вцепился в ручку, рванул и вывалился на улицу, даже не попрощавшись. Колокольчик, валявшийся на полу, жалобно звякнул ему вслед.

Галлия стояла посреди лавки, тяжело дыша.

— Ну надо же, — сказала она наконец вслух. — Явился, не запылился. За мужской силой, надо же...

Она хотела засмеяться, но вместо этого вдруг села прямо на пол, привалилась спиной к прилавку и разрыдалась.

Не от страха или обиды. От всего сразу.

— Сора, — шептала она сквозь слёзы. — Ты видела? Я его... я ему... Сора...

Плакала она недолго. Минут через пять всхлипывания стихли, Галлия вытерла лицо подолом фартука и встала.

— Ну вот, — сказала она решительно. — Ещё одно дело сделано. Закрыли тему.

Она подошла к двери, подняла колокольчик, приладила обратно. Потом вернулась к столу, взяла мяту и продолжила перебирать.

Руки дрожали, но работа успокаивала.

— Жизнь, — сказала она дубу за окном. — Ничего не поделаешь. Жизнь.

Дуб молчал, но Галлия знала: он слышит.

А на потом пришли первые покупатели, и жизнь действительно потекла своим чередом.

Глава 8

После заказа Рейнара дела пошли в гору так, что Галлия едва успевала крутиться.

Сначала пришли двое стражников из его гарнизона, те, что пробовали зелья и остались довольны. Потом трое. Потом целая группа.

— Слушай, Галлия, — сказал Тимон, забежав тем утром. — Твои зелья просто чудо. У нас в казарме только о них и говорят. Раны заживают в два раза быстрее, чем от казённых.

— Это не я, это травы, — отмахивалась Галлия, но на душе было приятно.

— Травы травами, а руки — руками, — Тимон покачал головой. — Ты главное, цену не поднимай, как другие. А то разбогатеешь и забудешь нас, бедных стражников.

— Не забуду, — улыбнулась Галлия. — Приходите, не стесняйтесь.

Она и правда не поднимала цены. Сора учила: «Лучше делать дёшево и хорошо, чем дорого и плохо. Люди запомнят добро, а не цену».

И люди запоминали.

К середине зимы лавка превратилась в настоящий клуб.

С утра приходили соседки за травами и заодно и новости обсудить. Днём заходили стражники, кто за делом, кто просто погреться и чаю попить. Галлия поставила в углу маленький столик с двумя лавками, и теперь там постоянно кто-то сидел.

— Ты как трактирщица стала, — смеялась соседка. — Только вместо выпивки — чай с мятой.

— А что плохого? — Галлия разливала кипяток по кружкам. — Людям нужно место, где можно посидеть, поговорить. Вот и сидят.

Она и сама не заметила, как лавка стала для неё не просто работой, а смыслом жизни. Каждое утро она вставала с мыслью: «Кто сегодня придёт? Кому помочь? Что сварить?»

И это было хорошо.

Однажды в лавку заявилась необычная посетительница.

Дама в дорогой шубе, с высокой причёской и надменным лицом вошла, огляделась и поморщилась, словно оказалась в хлеву.

— Это и есть та самая лавка, о которой столько говорят? — спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно.

Галлия поднялась из-за стола, вытирая руки.

— Да, это моя лавка. Чем могу помочь?

Дама окинула её взглядом с головы до ног. Галлия была в обычном шерстяном платье, фартуке, волосы убраны под косынку. Вид самый что ни на есть рабочий.

— Вы — та самая зельеварка? — в голосе дамы звучало недоверие. — Так молода?

— Я ученица Соры, — спокойно ответила Галлия. — Она меня всему научила. Что вам нужно?

Дама помялась, но всё же подошла ближе.

— Мне нужно зелье, — заговорила она тише. — Для… для мужа. Чтобы… ну, вы понимаете.

Галлия не понимала.

— Чтобы что? — уточнила она.

— Чтобы помнил, кто я! — выпалила дама. — Чтобы смотрел только на меня! А то завелась у него на службе молоденькая помощница, так он домой приходит и только о ней и говорит!

Галлия подавила вздох. Приворотное зелье. Вечная история.

— Простите, — сказала она твёрдо. — Такими вещами я не занимаюсь.

— Как это не занимаетесь? — возмутилась дама. — Мне сказали, вы лучшая!

— Лучшая в лечебных зельях, — поправила Галлия. — А привороты это не лечение. Это насилие над волей человека. Этим пусть другие занимаются.

Дама вспыхнула, хотела что-то сказать, но Галлия опередила:

— Могу предложить успокоительный чай. Для вас. Чтобы поменьше переживать. Или зелье для разговора, чтобы с мужем по душам поговорить. А приворот — нет.

Дама постояла, подумала и вдруг всхлипнула.

— А если не поможет? Если он уйдёт?

— Тогда, — Галлия вздохнула, — значит, не судьба. Я сама через это прошла. Лучше отпустить, чем насильно удерживать. Поверьте.

Дама посмотрела на неё долгим взглядом, вытерла глаза и купила успокоительный чай.

После её ухода Тимон, который сидел в углу и делал вид, что пьёт чай, восхищённо покачал головой:

— Ты чего ей отказала? Она ж денег много предлагала.

— Не в деньгах счастье, — отрезала Галлия. — И не в приворотах.

— Мудрая ты, — Тимон вздохнул. — Не по годам.

Галлия усмехнулась про себя. Если бы он знал, насколько не по годам.

Слух о том, что в лавке у дуба не берутся за привороты, а только за честные зелья, разлетелся быстро. И, как ни странно, покупателей стало ещё больше.

— Это хорошо, — говорила соседка. — Значит, тебе можно верить. А то вокруг одни шарлатаны.

Галлия кивала и продолжала работать.

Она варила зелья от кашля и от простуды, от головной боли и от ломоты в суставах, от бессонницы и от тоски. К ней приходили с любыми бедами, и она старалась помочь каждому.

Однажды привели