– Размажут тебя по снегу, а я без помощи останусь, – наконец проворчала тетка, возвращаясь к своим мешочкам и амулетам. Но в ее тоне не было запрета – она вообще, если подумать, редко запрещала ей что-то напрямую. Больше ворчала да запугивала.

– Я осторожненько. Одним глазком.

Тетка вздохнула, но спорить с Джейлис ей сейчас точно было не с руки. Да и товары она сможет подготовить быстрее без вьющейся вокруг девчонки с незакрывающимся ртом. Они обе это знали. Тетка погрозила ей крючковатым пальцем.

– Не смотри им в глаза. Не обещай ничего, даже самого безобидного. Не дари ничего своего и особенно – не проливай своей крови. Не участвуй в ритуалах, чего бы тебе ни пообещали взамен. Не прикасайся к их еде и питью. Избегай зеркал и вообще отражений. Не показывай эмоций. Запомнила?

– Да.

– Иди.

В последний момент Джейлис все-таки сунула за пазуху горшочек меда. Она, конечно, знала, что в лесу нет никаких чудовищ, но все-таки, заинтересуйся ей какая-нибудь (несуществующая, конечно) потусторонняя тварь, будет отличной идеей немного задобрить ее сладеньким. Людям Джейлис умела заговаривать зубы, но, если кто человеческую речь не понимает, сладкое очень даже пригодится.

Еще у нее было: ожерелье из сушеных рябиновых ягод, тех, что тетка как охранные амулеты продавала, длинный нож для мяса в сапоге (спасибо кузнецу, что сумел для него такие аккуратные ножны смастерить, и всего-то за три расклада!) и цветные стеклышки, если вдруг начнешь слепнуть от снега.

На улице еще никого не было видно, но Джейлис чувствовала, что люди вот-вот потянутся к их с теткой дому, как бродячие коты к теплу. Она замоталась в шаль поплотнее и выскользнула через неприметную калитку на заднем дворе: наработалась сегодня, пора и повеселиться немного.

Мельница стояла на отшибе. В деревне вообще-то не строили дома у леса, не принято было. Никто, конечно, не верил ни в упырей, ни в оборотней, но ходить поодиночке в лес дураков не было – а с наступлением темноты даже рядом никто не хотел оказываться. Джейлис пыталась разузнать, отчего так, но ей как ведьминой племяшке полагалось и так все знать, а не заставлять людей говорить о разном недобром.

Пару раз она, конечно, в лес заглядывала, но в чащу не совалась. Там все время казалось, что кто-то за тобой наблюдает – внимательно и с умыслом, как мясник за поросенком. В деревне рассказывали, что однажды попыталась через этот лес проехать королевская охота – давно это было, четыреста или пятьсот лет назад, и король тогда правил юный и неприкаянный, любил туда-сюда разъезжать по разным землям. И вот отправился он с другими охотниками в этот лес, в самую чащу. День не возвращаются, другой, третий… Хотели за ними еще людей отправить, а маги не позволили – их тогда много было, не то что сейчас. Сказали: нельзя отнимать у леса того, кто вошел туда добровольно, будь то хоть король, хоть котик бездомный. А спустя то ли неделю, то ли месяц – таких подробностей Джейлис не помнила – король со свитой все-таки вышел из леса, только стал он совсем другим – медлительным и молчаливым. Как будто всю лишнюю силу у него кто-то высосал. Старухи, которые пугали детишек этой историей, обычно заключали так: с тех пор короли по нашим местам не разъезжают. Или так: поэтому темных магов никто и не любит. Тетушка обычно заканчивала так: поняла, почему в лес не стоит шастать, егоза? Джейлис и не шастала. Почти.

А темные маги, кажется, леса не боялись: поселились совсем близко. Джейлис остановилась, когда до мельницы оставалось шагов десять. Паруса громко скрипнули, а потом продолжили вращаться размеренно и спокойно. Пахло травами – похоже на их дом, но в запахе больше дыма и пепла, как будто часть трав темные маги постоянно бросали в костер, – но ведь так никаких трав не напасешься, тем более зимой! Разве что они часть выращивают?..

Дверь мельницы открылась, и Джейлис увидела высокого костлявого юношу лет девятнадцати, в нелепой шапке-ушанке и с пустым мешком в руке. Он застыл на пороге и просто смотрел на нее, Джейлис тоже молчала. В лесу закаркала ворона.

– Привет, – улыбнулась Джейлис, когда пауза слишком уж затянулась.

– И тебе здравствуй, – поднял бровь парень. – Ты к Дитеру?

– Смотря кто это.

Парень хмыкнул.

– А нужен-то тебе кто?

– Те, кто здесь живут.

– А, – он ухмыльнулся, сделал к ней несколько шагов. Протянул руку в потрепанной коричневой перчатке. – Ну, я тут тоже живу, например. Марко.

– Джейлис.

Ей раньше не протягивали руки, и, возможно, этот Марко ее заколдовал, потому что Джейлис очень понравилось, как он с ней разговаривает. Не как с девушкой.

– Куда ты идешь? Если это не бестактный вопрос, конечно.

– Тебе-то что?

Пожалуй, лучше бы этот Марко разговаривал с ней, как с девушкой.

– Да ничего, интересно просто.

– В лес по колдовским делам.

– Я в деревне живу, – уточнила Джейлис. – И у нас говорят, что это нехороший лес. Сейчас светло, конечно, но все равно я бы не советовала, особенно в одиночку. И особенно в чащу.

– Хочешь, вместе сходим?

Джейлис улыбнулась, глядя Марко в лицо. Оно у него смешное было, как будто сложенное из черт разных людей. Некрасивое, но взгляд цепляло.

– Хочу ли я пойти в нехороший лес вдвоем с парнем, которого вижу впервые в жизни и который грубит мне ни с того ни с сего? Дай-ка подумать… Нет.

– Так и знал. Трусиха.

– В последний раз меня брали на слабо лет десять назад.

– Я думал, тебе всего лет десять.

– Очень смешно. Зачем тебе в лес-то?

– Собирать призрачные яблоки, если коротко.

– А если не коротко?

– Могу рассказать… – он выдержал дурацкую паузу. – Если посторожишь нитку и признаешь, что тебе интересно.

– Не настолько. Не подскажешь, когда взрослые дома будут? К ним разговор есть.

– Дитер-то? Минут через пятнадцать, наверное. Здесь подождешь?

– Возможно.

Марко шумно выдохнул – пар у него изо рта вышел ровными круглыми облачками. Укусил себя за большой палец перчатки.

– В общем, не смей отвязывать нитку, поняла? А то меня загрызут ледяные феи, а тебя Дитер превратит в жабу.

– Больно надо.

– Вот и умница.

– Можно я его внутри подожду, твоего Дитера?

– Нельзя.

Марко извлек из кармана красную шерстяную нитку и начал привязывать ее к дверной ручке. Джейлис подошла поближе, но Марко бормотал что-то себе под нос и, казалось, перестал ее замечать. Джейлис чувствовала себя дурой, но постаралась этого не показывать. В конце концов, она что, пятнадцать минут постоять не сможет? Зато хоть