Я осторожно обхожу древнюю колонну, которую мы с сотрудниками на всякий случай тогда подпёрли строительными лесами. Ныряю под полуобвалившийся каменный карниз, и Блейк почти догоняет меня в этот момент.

– И что именно мы ищем? – его голос усиливается эхом, когда оказываемся в широком прохладном зале, где когда-то наверняка был алтарь для подношений.

Блейк встает рядом, почти касаясь плечом к моему, и заинтересовано оглядывается. От прежних его эмоций не осталось и следа, а я всё еще не могу до конца отпустить ситуацию. Но, обреченно вздохнув, тихо спрашиваю, разумно решив не начинать новое выяснение отношений:

– Я могу тебе доверять?

Мне важен его ответ, но… Место, куда мы вернулись, все эти загадки Архимеда, несостыковки в мифологии и попытки узнать нечто новое, имеют слишком большое значение для меня, и Блейк… Блейк – точно тот человек, кому я хочу всё поведать, но так страшно делится ценным с тем, кого теперь кажется – почти не знаешь. Вдруг раскритикует, высмеет, не поймет?.. Он знал меня лишь маленькой девочкой, и понятия не имеет, чем я дышу теперь.

– Отвечу так: доверять здесь ты можешь только мне, – Блейк еле слышно хмыкает, указывая кивком на коридор, оставшийся позади, и имея в виду полигон за несколько миль в ночи.

Он подходит ближе и забирает у меня сумку, не спрашивая ни о чем. Мои руки без сопротивления отдают её сразу, и даже не хочется спорить и строить из себя сильную и независимую. Я и вовсе никогда не хотела быть такой, скорее, наоборот. От такого мужчины, как Блейк, хочется зависеть… Он неторопливо снимает свою куртку, кладет её поверх сумки, и перекидывает лямку на плечо. Проницательно вглядывается в меня, пока я, как дурочка, зависаю на ткани футболки, обтянувшей крепкий бицепс.

– Ты был прав насчёт древностей, – тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение и скрыть глаза за несколькими выпавшими прядями волос, я делаю шаг дальше и возвращаюсь к теме: – Свидания с ними в моей жизни п-происходят благодаря работе в Британском музее. Мы проводили здесь раскопки несколько недель назад, и директор не согласовал мне вторую поездку…

– Поэтому ты согласилась на предложение Мюррея? – моментально отзывается Блейк, догадавшись.

– Это была возможность почти официально вернуться сюда, – бормочу я в ответ, подходя ближе к нескольким выдолбленным в стене нишам, внутри одной из которых и нашла манускрипт с дощечкой.

– А если бы правила полигона запрещали бы выезд за пределы территории?

Ловлю лукавую кривую улыбку Блейка, подмечая его скептически поднятую бровь, но отворачиваюсь и принимаюсь пока ладонями, решив не прибегать к перчаткам, аккуратно ощупывать самые верхние ниши.

– Тогда п-пришлось бы делать это неофициально…

Блейк ставит сумку на камни, сам оставшись у боковой стены и внимательно наблюдая за моими действиями. Между нами вновь столь малое расстояние, что его запах сбивает меня с мыслей, и единственное, чего я хочу, несмотря на перебранку около машины, оказаться в его объятиях. Я даже не пытаюсь уже бороться с тем, что снова… Безоглядно. До глубины своей сути. Влюблена в него.

– Посмотрите-ка на нее, – тон Блейка словно намеренно становится ниже, и я ощущаю, как пылают щеки, когда наклоняюсь взять кисть из инструментов. – И где же та трусишка Рейчел, которую я помнил?

Выпрямляюсь, украдкой взглянув на него – он скрещивает руки на груди в ожидании. Почему атмосфера между нами так нестабильна, так меняется, так…

– Ну… Ты же хотел восполнить п-пробелы информации обо мне.

Следующую долгую минуту мы молчим, а я пытаюсь работать. Убираю песок и пыль с почти стертых древнегреческих букв, которые еще тогда на месте перевёл Джефф, затем беру одну из трюэлей, и Блейк наконец снова задумчиво спрашивает:

– И всё-таки… Что именно ты здесь хочешь найти?

– В первую командировку мне удалось обнаружить один манускрипт и глиняную дощечку. Манускрипт, который принадлежит авторству Архимеда, как и дощечка, сейчас в Лондоне переводит мой коллега Джеффри Коннаган. Но мне кажется, что здесь, в недрах, осталось что-то ещё. Не знаю, почему…

Затем со стремительной скоростью происходит то, что меняет всю мою последующую жизнь – пойму я это лишь позже… Блейк, всё так же со сцепленными на груди руками, для удобства прислоняется к стене боком. Его ребра под футболкой приникают к какому-то странному наросту, цепляют его и вдавливают. Раздается гул. Я же, одновременно с этим, случайно задеваю стопой направленный вверх для освещения фонарь, и он падает. Свет гаснет.

И я вместе с Блейком лечу в пустоту.

Глава 6. Луна и солнце

Сначала мне кажется, что я больше не чувствую своё тело. Да и непрошенные ассоциации с Дэном сразу проникают в мозг, – теперь в нашей семье буду недееспособной ещё и я. Но через несколько долгих минут или часов, не могу понять точно, когда я наконец со стоном шевелю шеей и руками, натыкаясь на нечто родное и тёплое, осознаю, что в этот раз, кажется, пронесло.

– Рейчел… – раздаётся голос Блейка где-то в районе моего лица, покрытого пылью, и он кашляет: – Ты в порядке?

Когда взвесь окончательно оседает на землю и обломки камней, а я разлепляю глаза, тоже подавившись кашлем, обнаруживаю себя лежащей на распластавшемся Блейке. Его сильные руки стиснули меня – замечаю это только сейчас. Наверное, чтобы смягчить падение…

– Да… Кажется… – сипло выдаю я, чувствуя ломоту в теле, но не настолько сильную, чтобы предположить, что кости сломаны. – А ты как?

– Вроде цел.

Блейк не спешит убирать ладони, отчего всё моё и так обалдевшее от падения тело покрывается мурашками. Я хочу предпринять попытку встать, ведь и моему невольному спасителю тяжело, но попросту не могу и случайно утыкаюсь носом в его прохладную, испачканную пылью шею. Отрывисто дышу, всё никак не способная собраться с мыслями.

– Может, обрисуешь, что ещё ждать от твоего друга Архимеда? – с хриплым смехом говорит Блейк, и это гулким эхом разносится вокруг.

Старикашка, друг… Как ещё нарекут бедолагу учёного?

Я всё же упираюсь ладонями по бокам от тела Блейка, чтобы приподняться. Как бы мне ни хотелось пробыть в его объятиях подольше.

– Поверь мне… Если бы я знала всё… Нас здесь наверняка бы не было…

Вижу под Блейком остатки какой-то соломы, сохранившейся довольно хорошо для своих лет. Правда, под его весом она уже грозится превратиться в труху. Блейк словно неохотно расцепляет свои объятия, на что я закусываю губу и молча поднимаюсь окончательно. Проверяю мобильный в кармане, вроде цел. Блейк встаёт, делает