как действительно по-идиотски звучали мои призывы в рацию, понимаю, что щёки начинают предательски гореть. Остаётся надеяться, что меня слышал не весь полигон – уточнять, кто еще может входить в отряд, я не намерена.

– Рада, что вы с Маккензи вдоволь позабавились, – выпаливаю, даже до конца не обдумав фразу, и резко отворачиваюсь.

Надоело. Чертовски всё надоело. И как мы вообще от полного игнора так быстро дошли до взаимных упрёков с завуалированным подтекстом? И с какой стати Блейка вообще интересует, с кем я общаюсь и почему?

«А то тебя Маккензи и он не беспокоят, Рейчел…» – свербит голосок внутри, на что я лишь сильнее сцепляю зубы и, после, наклоняюсь поднять сумку.

Но Блейк и бровью не ведёт на мои действия, когда подхожу к двери водительского сиденья, снова вздрагиваю, потому что в опасной близости от своего затылка чувствую его тёплое дыхание.

– Куда собралась выезжать? – спокойный, хриплый голос обволакивает, и обернуться к Блейку я теперь не могу по другим причинам.

– Мне нужно. Т-тут… Не далеко. По делам.

Разумная речь меня покидает. Жмурюсь от досады, вновь вспомнив, что ключи от машины и пропуск я так и не получила. Опираюсь ладонями о кузов, опустив голову, и жду очередную «шпильку» на этот счёт от Блейка. И всё думаю, как же от него сбежать обратно в жилой блок – хватит с меня позора на сегодня… Почти физически улавливаю победную интонацию в его тоне, замечая отражение в стекле, но спрашивает он другое:

– На ночь глядя?

– У меня свидание.

Да что со мной такое? Других, более взрослых ответов, Рейчел, не нашлось? Адекватные мысли в сумасшедшем хаосе разлетаются во все стороны, стоит моим ноздрям зацепить аромат парфюма Блейка. Его выбор за эти годы остался неизменен: нечто цитрусовое, мятное и древесное. Сочетание, которое я узнаю из тысячи других: в моём детстве, если Блейк менялся с Дэном одеждой или забывал её у нас дома, на ночь она кочевала в мою спальню. И это была лучшая ночь среди прочих. Спать в обнимку с его футболкой для меня было, как если бы я обнимала его самого…

И Блейк решает добить меня сейчас, мягко взяв за локоть, но довольно настойчиво поворачивая обратно к себе. Если бы не ветровка… Отпечаток его касания еще долго пульсировал бы на коже.

– Успела по интернету обзавестись поклонником из Греции, Рейчел? – успеваю заметить, как недоверчиво он хмурит брови, и тут же смотрю под ноги: Блейк слишком близко, возвышаясь надо мной в силу своего роста, а мне всё хочется смотреть на его губы и вдыхать запах в полную силу, не таясь. – Не похоже на тебя.

– Мне уже не десять лет, Блейк, так что твои выводы и впечатления обо мне н-несколько устарели. Тебя так в-волнует, куда я еду? – бормочу я, теребя манжеты куртки, и боковым зрением замечаю, как крепкая мужская рука ложится на боковое зеркало, словно преграждая мне путь.

Мы разговариваем спустя столько лет и событий… И разговариваем в неприлично малом, интимном расстоянии друг от друга. Могла ли я мечтать об этом ещё день назад?

– Волнуешься сейчас из нас двоих только ты. И навряд ли это из-за выдуманного свидания, – в его тоне нет издёвки, лишь умиротворённая констатация факта. – По крайней мере, оно не с мужчиной.

Вот она, разница почти в пятнадцать лет… Пока я медленно слетаю с катушек от его присутствия и чувствую, как пламя внутри, спрятанное под пеплом прошлого, разгорается снова, Блейк общается так буднично и не теряет лицо, будто ничего необычного не происходит. Но ведь…

Происходит же?

– Да, я не успела сказать тебе, что теперь мне нравятся женщ…

Все эти касания, вторжение в личное пространство, ревностные вопросы…

– Зная тебя, оно может быть только с какими-нибудь древностями, – ультимативно пресекает он меня, кивая на полураскрытую сумку с инструментами у меня на плече, и…

Зачем-то заправляет мою выбившуюся из хвоста короткую прядку за ухо.

Всё-таки происходит.

Столбенею на месте. Звуки ночи отходят на второй план, меркнут, мрак вокруг кажется серым, и только мочка горит от невесомого прикосновения. Моя вселенная сужается до этой точки.

– Ты меня не знаешь, Блейк… – шепчу я наконец и нахожу в себе силы поднять взгляд, который он тут же ловит своим, пригвождая к месту.

Блейк поднимает свободную ладонь, и между пальцев ловко повисает связка ключей с автомобильным брелоком. Он слегка наклоняет голову, всё так же изучая меня:

– У нас есть пара часов, чтобы исправить это.

Не знаю, что именно отражается на моём лице и как считывает выражение Блейк. Но, наверное, среди буйства эмоций улавливает сомнение, потому что добавляет, видя, как молчание затягивается:

– Садись, Рейчел. Одну я всё равно тебя не отпущу непонятно куда.

Едва заметным кивком он указывает на ту часть машины, где пассажирское место. А мне остаётся только надеяться, молиться, просить неведомо каких богов, чтобы его мотивы оказались не просто благими из-за старой дружбы с братом, а чем—то большим по отношению ко мне. Потому что я выросла, я изменилась, мы сравнялись. И я уже не та малышка Рейчел.

***

Вдали обсидиановой громадой высится Парнис. Довольно быстро проезжаем село Варимбомби, далее поворачивая к аэропорту «Татой», и делаем небольшой крюк. Это всё, что было озвучено в качестве ориентира Блейку, уверенно ведущему внедорожник по мало освещённым участкам дороги, – весь остальной путь мы стоически молчим. Но, спустя час, я больше не сдерживаю порыв закидать его вопросами:

– Ты узнал меня ещё в кабинете?

Вспоминаю нашу первую встречу у Лэмингтона и, уловив долгую паузу, отворачиваюсь к окну, за которым проносятся темные очертания кустарников, деревьев, и полотном лежит равнина, переходящая в подножье Парниса. Вот он, момент истины: Блейк либо расскажет всё, либо придумает миллион отмазок, чтобы оправдать своё поведение.

– Энтузиазм в твоих глазах и веснушки вряд ли можно забыть, мелкая.

Ловлю себя на мысли, что его голос действует магнетически, как и переливы полной луны, на которую я всё смотрю сквозь стекло, не отрываясь, когда мы сворачиваем на проселочную дорогу.

– П-почему не дал понять, что узнал? – спрашиваю я дальше, чувствуя, что смущаюсь. Хорошо, что Блейк этого не замечает.

– На то были и есть причины.

Ну вот. Начинается…

– И теперь по возвращении на полигон ты вновь будешь меня сторониться? – немного со злостью упрекаю я, всё-таки повернувшись к нему, так расслабленно ведущему машину. И в сердцах ляпаю вдогонку: – Как и сторонишься Дэна столько времени?

Внедорожник резко тормозит в нескольких десятках метров от