из многих фоторепортажей, посвящённых признательным показаниям, данным Уилльямом Хикманом окружному прокурору Эйше Кейсу 31 декабря 1927 г.

На уточняющий вопрос о сообщнике, помогавшем переносить части тела Мэрион Паркер в автомашину, Хикман назвал фамилию Ханта. И на последний вопрос — явно неожиданный! — о том, кто же убил аптекаря Блейна, Хикман снова назвал фамилию товарища.

На этом представление было закончено. Журналисты, которых допустили в офис окружного прокурора до того, как Уилльям Хикман сделал своё признание, помчались звонить в редакции и передавать сенсационные сообщения с пометкой «молния».

Уэлби Хант был задержан и взят под стражу. Он отрицал какую-либо причастность к незаконной деятельности, но когда узнал, что показания против него дал Фрэнк Бернуди, а Хикман заявил в кабинете прокурора, будто аптекаря Блейна убил именно Хант, не выдержал и от досады расплакался. Уэлби был, конечно же, совершеннейшим мальчишкой, и он оказался абсолютно не готов к той ситуации, в которую попал благодаря показаниям бывших друзей.

Уэлби Хант после ареста.

Что последовало далее?

В принципе, можно сказать, что история на этом закончена и, кстати, большинство повествований о Хикмане обрываются примерно на этом месте. Но в действительности Уилльяма Хикмана ждали впереди кое-какие любопытные повороты, и сам преступник вовсе не считал, что у него всё плохо и жизнь его пропала окончательно и бесповоротно.

Светочем в его окошке, если можно так выразиться, стал Джером Кеймс Уолш (Jerome Kames Walsh), адвокат из Миссури. Джером был очень молод — родился он в 1902 г. — и находился в самом начале адвокатской карьеры, став членом коллегии адвокатов города Канзас-сити лишь за полгода до описываемых событий. Амбициозный молодой адвокат искал славы и потому предложил матери Хикмана защищать её сына бесплатно. Поскольку семья была небогатой, то и предложение показалось заманчивым! В общем, в начале января 1928 г. Джером прибыл в Лос-Анджелес и деятельно принялся за работу.

Защиту Уилльяма Хикмана, казавшуюся делом совершенно безнадёжным, Уолш решил построить на совсем свежем законе штата Калифорния, освобождавшем от уголовного преследования душевнобольных. Если подсудимый признавался присяжными таковым, то суд останавливался, и приговор не выносился. А подсудимый отправлялся в психиатрическую лечебницу сроком на 1 год. Если по итогам лечения его признавали «излеченным», то он выходил на свободу, а ежели лечение признавалось консилиумом недостаточным, то оставался ещё на год — до следующего консилиума. Но в любом случае никакого повторного суда быть не могло!

Главная проблема заключалась в том, чтобы убедить, что подсудимый душевно болен. После этого можно было изобразить «позитивную динамику» и — вуаля! — на свободу с чистой совестью. Закон этот был очень несовершенен, и получилось так, что Уилльям Хикман, точнее, его адвокат, стал первым, кто попытался реализовать предложенную схему на практике.

Джером Уолш ко времени своего появления в Лос-Анджелесе только-только начал адвокатскую карьеру. Его приняли в члены коллегии адвокатов города Канзас-сити лишь за полгода до описываемых событий, и «дело Хикмана» стало фактически первым крупным делом в послужном списке Уолша.

Находчивый адвокат провёл работу с клиентом, и тот моментально согласился с тем, что тяжело болен. Уилльям Хикман в середине января 1928 г. рассказал истинную историю о том, что толкнуло его на преступление. Сделал это, как несложно догадаться всякому проницательному читателю, злой демон по имени «Провидение» («Providence»). Сам Хикман никого бы пальцем не тронул, но злая сущность из иного мира полностью подчинила его волю!

Именно с такой версией событий и совершенно откровенным «закосом под невменяшку» Уилльям Хикман и его адвокат Джером Уолш вышли на процесс. Суд начался 25 января 1928 г., буквально через месяц с момента задержания обвиняемого. Такая неожиданная для того времени оперативность стала возможна потому, что ещё до суда имело место сознание обвиняемого в совершении преступления [это сразу упрощало досудебное расследование окружной прокуратуры].

Председательствовал на процессе судья Карлос Харди (Carlos Hardy), но ещё до начала суда адвокат Уолш подавал ходатайство о его отзыве. Уолш добивался назначения судьи, приглашённого из другого округа. Таковой судья по фамилии Трабукко (Trabucco) присутствовал на процессе в статусе «специального выездного судьи».

В дальнейшем Уолш ещё раз подал ходатайство об отзыве местного судьи, и коллегия окружного суда решила это ходатайство удовлетворить. Харди был снят с процесса, а его место занял Трабукко. Всеми наблюдателями эта замена была сочтена хорошим для защиты знаком.

За ходом суда следило 76 официально аккредитованных репортёров со всей страны. Для оперативности их работы в коридорах и фойе были установлены многочисленные телефонные кабины, позволявшие журналистам звонить в свои редакции с минимальными задержками.

Главным обвинителем на процессе был окружной прокурор Эйша Кейс.

Несколько иллюстраций, связанных с «делом Хикмана». Вверху: прокурор округа Лос-Анджелес Эйша Кейси, обвинитель на судебном процессе; судья Карлос Харди и адвокат Джером Уолш. Внизу: Уилльям Хикман и Уэлби Хант (он позади) выходят к автомашине во дворе здания суда. Слева — иллюстрация в газете, справа — исходный фотоснимок.

По одному с Хикманом процессу проходил и Уэлби Хант. Помимо похищения и убийства Мэрион Паркер суду предстояло рассмотреть и убийство аптекаря Блейна. Понятно, для чего различные эпизоды, разделённые интервалом более года, объединялись в рамках одного процесса — обвинение рассчитывало на конфликт обвиняемых, при котором адвокаты одного из них будут валить вину на другого. Это хорошо известный принцип «разделения защит» или, как его ещё иногда называли, «раздельной защиты». Расчёт этот полностью оправдался — бывшие друзья явно тяготились присутствием в одном зале, не смотрели друг на друга и не разговаривали. Уэлби Хант выглядел крайне подавленным, Хикман держался пободрее, но видно было, что и он очень напряжён.

Уолш, прекрасно понимая, что принцип «разделения защит» крайне нежелателен для его подзащитного, предпринял отчаянные усилия для того, чтобы разнести слушания по разным эпизодам на разное время. Он несколько раз подавал ходатайства, предусматривавшие не менее чем 2-недельный интервал между рассмотрением по существу обстоятельств убийства девочки и аптекаря. В конце концов, ссылаясь на сложность вызова свидетелей из других штатов, он сумел добиться того, чего хотел. Во время заседания 1 февраля судья постановил, что рассмотрение обвинения в убийстве Блейна не может начаться ранее 15 числа. Вдова аптекаря, услыхав это, вскочила со своего места и закричала адвокату: «Как же я тебя ненавижу!» («Oh, how I hate you!»). В зале поднялся шум, маршалу пришлось наводить порядок, а судье — стучать дубовым молоточком, призывая публику к спокойствию.

Журналисты могли быть довольны, скандал — это всегда занимательно и хорошо продаётся!

Джером Уолш очень интересно построил защиту. Он дал высказаться