семья действительно отлично соответствовала задумке Крамера! Хикман настаивал на том, что лишь осуществил похищение девочки из школы, после чего передал её подельнику, будучи полностью уверенным в том, что ничего плохого с Мэрион не случится.

На первом официальном допросе, проведённом в здании полиции в Пендлтоне днём 22 декабря 1927 г., Хикман рассказал об этом в таких выражениях: «Она [Мэрион Паркер] мне нравилась, и она не хотела идти с Крамером, а хотела остаться со мной. Но мы должны были осуществить наш план, который заключался в том, чтобы Крамер спрятал девушку и собрал деньги, которые я хотел потратить на обучение в колледже. Крамера больше интересовала идея похищения ребёнка, чем получение денег. Он хотел забрать только 200 или 300 долларов из 1500 долларов, которые мы просили в письмах, подписанных „Лис“, которые я написал.»[2]

На протяжении нескольких месяцев фотографии Хикмана регулярно появлялись в американских газетах и журналах. Вверху слева и внизу: фотографии арестованного преступника с поймавшими его полицейскими, сделанные в Пендлтоне. Вверху справа: рядом с Хикманом сфотографировался шериф округа Лос-Анджелес Юджин Бискалуз (Eugene Biscailuz).

Хикман настаивал на том, что ему неизвестна причина, по которой Крамер убил девочку. Последний якобы принёс её тело в чемодане в апартаменты Уилльяма и приказал ему избавиться от тела.

Во время этого допроса Хикмана спросили, хотел бы он встретиться с матерью и что сказал бы ей при встрече. Вытаращив глаза и прижав для большей убедительности руку к сердцу, Хикман воскликнул: «Я бы сказал ей, что ни в чём не виноват!» И заплакал. Полицейские не сомневались в том, что видят перед собой самое настоящее цирковое представление, но посмотреть было на что! Такого самозабвенно лгущего негодяя надо было ещё поискать…

К охране Хикмана в здании полицейского департамента Пендлтона был привлечён местный водопроводчик по фамилии Коннор. Он являлся членом местной пожарной команды, которая использовалась немногочисленной местной полицией в качестве резерва. Узнав, что Коннор не полицейский, Уилльям чрезвычайно к нему расположился и вместо того, чтобы спать, провёл всю ночь с 22 на 23 декабря в разговорах. Своей болтливостью намеревался скрыть истинный интерес к собеседнику, которого уговаривал принести ему в следующий раз газеты. Налицо была явная попытка манипуляции, которую Коннор — человек неглупый и прекрасно знавший жизнь — моментально распознал. Разумеется, психологическая игра Хикмана провалилась, но то, что арестованный попытался хитростью добиться нужной ему цели, свидетельствовало об определённом складе его личности. Этот человек, с одной стороны, прекрасно ориентировался в окружающей обстановке и всё время оставался полностью адекватен, а с другой — явно считал себя умнее других и был весьма самоуверен.

Возможно, на этой непоколебимой самоуверенности и базировалась его удивительная стрессоустойчивость. Хикман верил в то, что с ним всё будет хорошо, ведь он — Хикман! Он всех обдурит, всем запудрит мозги, выйдет победителем из любой передряги.

24 декабря последовали события неожиданные во всех отношениях. Во-первых, в тот день были обнаружены те самые отпечатки маленьких пальцев на бутылке и стакане, чью принадлежность в дальнейшем так и не удалось установить.

В тот же день в апартаменты «Bellevue arms apartments» пришло письмо, адресованное «Дональду Эвансу» и подписанное именем Джои (Joe). Автор письма сообщал, что хотел бы получить свои 300$ и чемодан. Письмо было отправлено накануне в 10 часов утра из Лос-Анджелеса.

Обе новости хорошо согласовывались с рассказом Хикмана об Оливере Крамере и Джейн Даннинг. Складывалось впечатление, что на свободе остаётся подельник убийцы. Это сбивало с толку и требовало какого-то объяснения.

Ситуация ещё более запуталась после того, как полиция Лос-Анджелеса нашла Оливера Эндрю Крамера. Имелись определённые основания сомневаться в существовании этого человека, но… он оказался вполне реальным, и более того — хорошим приятелем Уилльяма Хикмана. Крамер был наркоманом-морфинистом, безработным, человеком, ведущим антиобщественный образ жизни, однако к похищению и убийству Мэрион Паркер он отношения не имел. У него имелось лучшее alibi из всех возможных — он находился в окружной тюрьме. Ещё 10 декабря его задержали за попытку хищения кошелька в кинотеатре, судья санкционировал арест, и с того времени Крамер «куковал на нарах». А Хикман, оговоривший приятеля, этого пустяка не знал!

Оливер Эндрю Крамер оказался реально существующим человеком, более того, он знал Хикмана и даже вёл с ним кое-какие дела. Однако к убийству Мэрион Паркер он отношения не имел, поскольку обладал наилучшим alibi из всех возможных — сидел в окружной тюрьме. Хикман этой мелочи не знал.

Это, конечно же, была большая удача для Крамера. Если бы во второй декаде декабря он оставался на свободе, то неизвестно, как бы ему удалось доказать alibi.

Что же касается Джейн Дарлинг, то следов существования этой женщины отыскать не удалось. Крамер — якобы её любовник — настаивал на том, что такой женщины не знает и рассказ Хикмана о его [Крамера] и Дарлинг соучастии в преступлении выдуман от начала до конца.

Это утверждение выглядело правдоподобным — в этом убеждало alibi Крамера. Но кто тогда был вторым мужчиной, переносившим расчленённое тело Мэрион Паркер в автомашину на парковке у апартаментов? Ведь свидетели сообщали о 2-х мужчинах!

В течение последующих дней готовилась экстрадиция Уилльяма Эдварда Хикмана из Пендлтона в Лос-Анджелес. Города находились в разных штатах, что требовало ряда согласований на уровне Департаментов юстиции. Благодаря тому, что дело о похищении и убийстве Мэрион Паркер приобрело общенациональную известность, все бюрократические процедуры были проведены немногим более чем за неделю. Это была исключительная оперативность даже по меркам того времени.

30 декабря 1927 года в Канзас-сити местная полиция арестовала ещё одного школьного дружка Хикмана — некоего Фрэнка Бернуди (Frank Bernoudy). Имя его, наряду с Милтоном Джанковски, упоминала Мэри Хикман, но на протяжении полутора недель этому молодому человеку удавалось скрываться от полиции. В местах его возможного появления были расставлены засады, и в самом конце года Бернуди, наконец, попал в руки «законников».

Бернуди знал, как и чем «прославился» его дружок Хикман в Калифорнии, и именно поэтому постарался сбежать. Будучи, однако, пойманным, он искренне испугался того, что его свяжут с Хикманом, и сразу же стал сотрудничать с полицией. Допрос Бернуди, проведённый лично шефом детективов Тойном, оказался в высшей степени результативным.

Задержанный рассказал о том, что за плечами Хикмана имелся весьма длинный шлейф преступлений, в том числе и тяжких. Уже после освобождения из калифорнийской тюрьмы, где ему пришлось отбыть 3 месяца за подделку чека, Хикман принял участие в нескольких ограблениях аптек. В этих ограблениях помимо Хикмана и Бернуди принимал участие некий Уэлби Хант (Welby Hunt), дружок Хикмана [он был младше последнего на год]. Бернуди оказался первым, кто назвал