и невольно шагнул назад, словно желая отгородиться от этого вкрадчивого шепота. Но шепот потянулся следом за ним.

— Это чувство возникает все чаще, верно? Не дает покоя, сводит с ума. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? О каком чувстве?

Шадриан молчал. Ему казалось, что голос Мор'Каэля — острый нож, который пытается вскрыть его душу. Он вдруг почувствовал себя голым, беззащитным, униженным. Никто не должен был знать, как глубоко он презирает самого себя.

— Это чувство, о котором я говорю, — чувство…

«… собственной ущербности».

— …несправедливости.

Шадриан нахмурился.

Мор'Каэль наступал на него, легко скользя вдоль кромки воды, и его голубые глаза сверкали в пещерном сумраке все ярче и ярче.

— Эта несправедливость отравляет твою кровь. Каждый день ты спрашиваешь себя: «Чем я хуже других? Почему им — всё, а мне — ничего?» Я прав? Ты ведь задаешь себе эти вопросы?

Шадриан отвернулся с чувством болезненной уязвимости.

Да, в самые тяжелые моменты, когда его душа погружалась в сумерки, он спрашивал у богов, почему они так щедро одарили его соплеменников, а ему отмерили жалкие крохи? Позорные шестнадцать с половиной тал. Никчемный обрубок.

— И ты чувствуешь злость, верно? — допытывался Мор'Каэль. — Злость на всю эту несправедливость. И понимаешь, что больше так жить невозможно. Я прав?

— Да, — глухо выдохнул Шадриан, отводя взгляд.

Невозможно. И никогда не было возможно.

— Громче! — сжал его плечо эльф-полукровка.

Внутри будто со звоном лопнула туго натянутая струна.

— Да! — заорал Шадриан во всю силу легких. — Да! Да, бездна тебя дери! Невозможно!

От его крика по черной воде побежала рябь и несколько мелких кристаллов с плеском упали в озеро, отделившись от свода.

— Да! Да! Да! Невозможно!

С каждым яростным выкриком ему становилось чуточку легче. Он устал, невероятно устал ощущать себя хуже других.

На лице фиолетового изгоя отразилось мрачное удовлетворение.

Пока Шадриан пытался отдышаться после бурного всплеска эмоций, Мор'Каэль отеческим жестом похлопал его по плечу.

— Все верно. Хватит терпеть. Вместе мы должны установить наконец справедливость. Изменить этот мир к лучшему. И я знаю, как нам помочь.

Нам?

Шадриан перестал его понимать.

— Ты сказал, что хочешь помочь мне с моей проблемой? — недоверчиво уточнил он.

— Да, — пытливо заглянул ему в лицо Мор'Каэль. — Помочь с нашей общей проблемой, — он выделил интонацией слово «общей». — Эти стервы превратили нас в своих рабов. Пользуют нас как шлюх. Обращаются как с бездомными псами. Но я больше не намерен терпеть эту несправедливость Я нашел способ выжечь метки, которые сдерживают нашу магию. Пришло время порвать поводок и поставить этих зарвавшихся змей на место.

Шадриан моргнул. Он был настолько поглощен собственной бедой, что слова изгоя-полукровки дошли до него не сразу. Потребовалось время, чтобы осознать услышанное.

Мор'Каэль говорил вовсе не о… дополнительных талах к его размеру. Он замышлял мятеж. Восстание!

Едва Шадриан понял свою ошибку, ему захотелось побиться головой о стену. Знай он заранее, о чем пойдет речь, держался бы от этого фиолетового безумца подальше. А теперь он в ловушке. Загнан в угол. Сам того не желая, оказался втянут в тайный заговор и получил в руки опасные сведения, которые легко могли привести его на плаху. Если сейчас их кто-то подслушивает, ему конец.

Когда проклятый мятежник вещал о несправедливости, Шадриан на всю пещеру кричал: «Да!» Он соглашался с каждым его словом. Попробуй теперь объясни карателям, что вышло недоразумение: Мор'Каэль говорил о бунте, а он решил, что они обсуждают его мужское достоинство. Никто не поверит. Эта нелепость может стоить ему жизни.

С нарастающей тревогой Шадриан вгляделся в мрачный провал туннеля, по которому пришел к озеру Скорби. Не притаился ли за тем скальным выступом невидимый наблюдатель? Не шепчет ли тьма чужим, сбивчивым дыханием?

Самым разумным в его положении было сдать смутьяна властям, но это означало бы для того верную смерть, а Шадриан не хотел брать на свою совесть столь тяжкий груз.

Просто уйти, забыв эти крамольные речи, как страшный сон, тоже не лучший вариант. Шадриан не желал бунта. Он понимал, что прольются реки крови, что многие пострадают и что велик риск увидеть среди этих многих Морвеллу. Они с любимой окажутся по разные стороны баррикад.

Ради чего ему ввязываться в сомнительную авантюру, рушить привычную жизнь, становиться для Морвеллы врагом, если его полностью устраивает сложившийся порядок вещей, а единственное, что хочется изменить — размер собственного члена?

И как же ему в таком случае поступить?

Что, если попытаться отговорить Мор'Каэля от его безумной затеи?

— Ты только представь, — меж тем воодушевленно шептала его новая головная боль, — чего мы сможем добиться, избавившись от этих ненавистных меток! Ты и я самые сильные маги Морн'Зарет. А если сумеем склонить на свою сторону других колдунов… — Мор'Каэль внезапно ткнул ему в грудь длинным острым когтем. — Ты! Этим должен заняться ты! Найти нам новых союзников. Сам я, к сожалению, на эту роль не гожусь, — его губы тронула горькая и в то же время насмешливая улыбка. — Мне здесь не доверяют.

«Не доверяют — мягко сказано», — подумал Шадриан.

Многие соплеменники считали Мор'Каэля проклятым. Из-за его голубых глаз, фиолетовых волос и тех жутких обстоятельств, при которых он появился на свет. Ходили слухи, что за этим эльфом-полукровкой тянется шлейф несчастий и что он заденет каждого, кто с ним сблизится. Поэтому Мор'Каэль не имел ни друзей, ни невесты. Скорее всего, он даже ни разу не был близок с женщиной, хотя эльфийки наверняка заглядывались на его сильное тренированное тело. Однако суеверный страх запачкаться в чужом проклятии, похоже, гасил любой интерес в зародыше.

Ни разу Шадриан не видел, чтобы кто-то снимал для Мор'Каэля сережку. А ведь красивые мужчины, едва им исполнялось двадцать лет (возраст, когда по закону уже все можно), теряли покой и до супружеского ложа доползали изрядно потрепанными.

«Вот поэтому ему в голову и лезут всякие глупости, — думал Шадриан. — Потому что никто его не трахает. Женщину ему надо».

— А ты… ты совсем другое дело, — продолжал Мор'Каэль, не подозревая о мыслях собеседника. — Тебя уважают и обязательно послушают. Я считаю…

— Подожди, приятель, — перебил его Шадриан. С тяжелым вздохом он заставил себя приобнять этого подозрительного типа за плечи. — Не уверен, что это хороший план. Боюсь, ничего не выйдет. Да, мы с тобой сильные маги, но нас мало. Если кто-то и примкнет к нам, их будут единицы. Даже если ты знаешь способ избавиться от сдерживающих меток, эльфийки сотрут нас в пыль. Их больше. Они могущественнее. На их стороне Великая Ллос. Высунемся —