он любил нас, он бы так не поступил. Он думал только о себе.

Я понимаю, что сейчас бесполезно что-то объяснять. Она слишком расстроена, слишком зла. Ей нужно время, чтобы всё осмыслить.

– Давай просто поедем домой, – предлагаю я. – Мы поговорим позже, когда ты успокоишься.

Она молча кивает, и я наконец трогаюсь с места.

Дорога домой проходит в тишине. Диана уставилась в окно, а я сосредоточена на дороге, хотя мысли водят хоровод вокруг одного и того же.

Как мы будем жить дальше? Смогу ли я простить Виктора? И, вообще, должна ли?

Когда мы подъезжаем к дому, я вижу, что на подъезде стоит Виктор. Он выглядит измученным, его лицо бледное, а глаза полны тревоги. Он отправился домой вперед, чтобы проверить, не вернулась ли дочь. Она заставила нас понервничать.

– Мам, – тихо говорит Диана, когда я паркуюсь. – Я не хочу с ним разговаривать.

– Хорошо, ты не обязана, – соглашаюсь я. – Иди в свою комнату.

Она быстро выходит из машины и, не глядя на отца, заходит в дом. Виктор смотрит ей вслед, и я вижу, как тяжело ему дается ее безразличие.

– Лена, – начинает он, когда я подхожу к нему. – Я…

– Не сейчас, Витя, – перебиваю я. – Давай поговорим позже. Сейчас я не готова.

Он молча кивает, и я прохожу мимо него в дом.

В гостиной тихо, только тикают часы на стене. Я сажусь на диван, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой.

– Мам, – раздаётся голос Дианы из её комнаты. – Ты можешь прийти?

Я поднимаюсь и иду к ней. Она сидит на кровати, обхватив колени руками. Бледная, поникшая, но в глазах уже нет злости, только печаль.

– Мам, – говорит она, когда я сажусь рядом. – Что мы будем делать?

– Хотела бы я сама знать ответ на этот вопрос, – я вздыхаю, обнимая её за плечи. – Я не знаю, дочка. Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

– А папа? – она смотрит на меня, и в её глазах читается страх. – Ты останешься с ним?

– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Но что бы я ни решила, знай, что я всегда буду с тобой. Мы всегда будем вместе.

Она кивает, прижимаясь ко мне.

– Мам, – шепчет она. – Мне так больно. И обидно…

– Я знаю, дочка, – глажу её по волосам. – Я знаю.

Мы сидим так несколько минут, пока она не засыпает, измученная эмоциями. Я аккуратно укладываю её на подушку и накрываю одеялом.

Выходя из её комнаты, вижу, что Виктор стоит в коридоре. Он выглядит таким же измученным, как и я.

– Лена, – начинает он, но я поднимаю руку, останавливая его.

– Не сейчас, Витя. Давай поговорим чуть позже. Сейчас мне нужно отдохнуть.

– Хорошо, но это не значит, что ты сможешь вечно убегать от разговора.

Я никак не реагирую на него и прохожу мимо него в нашу спальню.

Ложась в постель, я понимаю, что, отложив неизбежное, я не избавилась от проблемы. И потом не будет легче. Но сейчас мне нужно просто отдохнуть. Хотя бы на несколько часов забыть обо всём, что произошло.

Закрываю глаза, чувствуя, как слёзы снова подступают. Но я не даю им вырваться. Потому что знаю: мне нужно быть сильной. Для себя. Для Дианы. Для нашей семьи.

И самое сложное ожидает меня впереди. Мне придется принять решение. И каким бы оно ни было, оно изменит нашу жизнь навсегда.

Но я думаю, что процесс уже запущен и назад дороги нет и не будет.

Глава 14

– Говори, – прохожу в кабинет к мужу.

Витя сидит за столом, откинувшись на спинку кресла. Перед ним стоит бутылка с янтарной жидкостью и наполовину пустой бокал. Вид у мужа усталый. Он так и не переодел рубашку. Просто расстегнул верхние пуговицы и закатал рукава, обнажая массивные предплечья с выпуклыми венами.

Глаза у Вити красные, щетина отросла уже настолько, что скоро станет бородой. Но похоже, что внешний вид – это последнее, что его волнует в данный момент. Впрочем, как и всех нас.

– Что именно? – спрашивает хрипло, лениво смотря на меня.

– Все, что собирался сказать, – подхожу к столу и сажусь в кресло напротив.

– Будешь? – предлагает он, кивая на бутылку.

– Нет. Я хочу быть в трезвом уме, обсуждая подобные вопросы.

– Как знаешь, – хмыкает он и осушает содержимое своего стакана.

Теперь я отчетливо ощущаю запах перегара. Будто он пьет не просыхая с момента возвращения домой. И это открытие меня напрягает. Как разговаривать с пьяным человеком на серьезные темы?

– Ты это специально, да? – начинаю злиться.

– Что именно? – чешет подбородок, подливая напиток.

– Напился.

– Я просто хотел немного снять напряжение.

– И решил, что лучшим способом будет напиться, чтобы не пришлось объясняться, верно?

– Да что не так, Лена? Ты сама сказала, что поговорим позже! А я, мать твою, должен был вариться в этих всех мыслях в ожидании твоего пробуждения? Ты сама отпихнула меня в тот момент, когда нам требовалось все обсудить незамедлительно.

– Удобно, – усмехаюсь.

– Можешь говорить конкретнее? – спрашивает спокойно.

– Спихнуть всю ответственность на меня. Еще скажи, что я виновата в том, что ты залез на жену брата.

– Да черт тебя дери, Лена! – рявкает он.

– На твоем месте я бы так не орала. Или мало тебе, что дочь тебя знать не хочет? А ты, вместо того чтобы как-то решить эту проблему, попытаться найти нужные слова, чтобы она не воспринимала тебя как врага, решил напиться. Молодец! – усмехаюсь и поднимаюсь на ноги.

– Стой! Куда ты собралась? Мы еще не поговорили.

– Не вижу смысла разговаривать с человеком, который наутро может не вспомнить о нашем разговоре.

– Хочешь сказать, что я не контролирую себя? – прищуривается он, пронзая меня холодным взглядом.

– Ты пьян! А разговаривать я буду только с трезвым человеком, который может отвечать за свои слова, – направляюсь к двери.

– Так может, это твой шанс получить ответы на все интересующие тебя вопросы. Без уловок. Прямо и по существу, – усмехается наглец.

На мгновение я замираю, обдумывая предложение мужа, задумываясь о том, насколько он прав. И с ужасом осознаю, что все так и есть. Сейчас он вряд ли будет увиливать или хитрить и расскажет все как есть.

– Хорошо, – возвращаюсь обратно к тому месту, где сидела меньше минуты назад. – Рассказывай. Все, – сажусь, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди. – Получается, ты переспал с Ириной под носом у Бориса, в его же доме?

Эта часть истории не дает мне покоя. Я