И я чувствую себя злобной ведьмой, решившей взорвать грязную бомбу за спиной у мужа.

Но что-то подсказывает мне, что если я не сделаю этого, то дочь опередит меня. Поэтому лучше так.

А спустя двадцать минут порог дома переступает не только Денис, но и Демьян, которого взбаламутил младший брат.

– Рассказывай, – говорят запыхавшись.

Я же не знаю, как начать.

– Не думаю, что должна говорить с вами об этом без вашего отца…

– Вы что, разводитесь? – в ужасе смотрит на меня младший.

– Все сложно …

– Что?

– Мам, давай я облегчу тебе задачу и расскажу им сама, – слышу за спиной голос дочки. – Пусть знают, какой наш папочка козел, – говорит со злобой, и я понимаю, что подставляю Виктора этим разговором.

Глава 17

– Ты никуда не поедешь! – твердо заявляет старший сын, на которого мне даже страшно взглянуть. Я никогда не видела его таким разъяренным.

После рассказа сестры у него не просто глаза налились кровью, он сам, кажется, с трудом сдерживается от того, чтобы не рвануть к отцу в офис и не показать ему, как тот не прав.

– Сын, мне нужен этот разговор. Иначе я себя еще сильнее накручу. И придумаю то, чего не было на самом деле.

– Зачем ты будешь унижаться перед этой?.. – краснеет он, подбирая слова, но смотрит на сестру и благоразумно проглатывает то, что вертится у него на языке. – Пусть она ищет с тобой встречи.

– Дем, – шумно вздыхаю. – Тут немного иная ситуация, понимаешь? – снова бросаю взгляд на дочь, что сидит за столом, стараясь не сказать при ней лишнего.

Не должны дети копаться в грязном белье родителей. И если бы не стоял вопрос жизни и смерти Данила, то они наверняка даже не узнали бы о произошедшем.

Возвращаю взгляд к сыновьям.

Демьян стоит передо мной, сжав кулаки до побелевших костяшек. Его дыхание неровное, а в глазах – буря, которую я никогда раньше не видела. Даже в детстве, когда он злился. А ведь он никогда не был пай-мальчиком. Он был из тех, кому проще разрешить конфликт кулаками, вместо слов.

К счастью, он перерос это. И теперь из нашего старшего сына вышел успешный бизнесмен.

– Мам, – говорит он через зубы, – ты действительно считаешь, что она тебе скажет правду?

Я открываю рот, но Диана опережает меня:

– Нет, конечно! – вспыхивает дочь. – Ты бы слышал ее там, в больнице, на лестнице. Она же сохнет по папе. И сейчас спасение Дани для нее лишь повод.

Вижу, как у дочки блестят глаза.

Как бы она ни злилась на отца, но она очень сильно переживает и любит его. А разочаровываться в любимых особенно больно.

– Почему мы ничего не замечали? – задумчиво спрашивает Денис. – Может, у них и правда не было ничего все эти годы?

– Ага! – вклинивается дочь. – Она так к нему присосалась…

– Диана, – останавливаю я ее. – Тебе надо прилечь, солнце. Я не хочу, чтобы у тебя поднялась температура.

– Я лягу, когда уедут они! – говорит упрямо. – Или я что, разве не часть семьи и не имею права на обсуждение таких важных новостей?

– Что за глупости! – понимаю, что ее бесполезно гнать в комнату.

– Но мы бы заметили! – стоит на своем Денис.

Признаться, я думала о том же. За пятнадцать лет было бы хоть что-то, что могло вызвать подозрение. Но по факту не было ни единого сигнала. Витя и Ира существовали параллельно друг другу, как родственники.

Демьян резко проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть немного напряжение.

– Ладно, допустим, он сказал правду! – он пытается звучать бесстрастно, но я вижу, как блестят его глаза. – Но сейчас-то что? – бросает взгляд на Диану, затем на меня. – Мам, ты действительно думаешь, что он… согласится заделать ей ребенка?

Я чувствую, как сжимается горло. Это не тот разговор, который планируешь вести с собственными детьми. Пусть даже и взрослыми. Все, что происходит здесь и сейчас, – это что-то запредельное.

– Я не знаю, – честно отвечаю. – Но это шанс для Данила.

Как бы мне ни было горько признавать это, но если бы я была на месте Ирины, то я бы тоже просила биологического отца своего ребенка спасти сына таким способом.

– А если согласится? – вклинивается Денис, и в его голосе впервые за этот разговор звучит не злость, а что-то похожее на страх. – Что тогда? Ты… уйдешь от отца?

Тишина.

Диана замирает, широко раскрыв глаза. Демьян стискивает челюсти. Все взгляды направлены на меня.

Я смотрю на своих детей, на их напряженные лица, на страх, который они пытаются скрыть, и понимаю: какой бы ответ я ни дала, он не удовлетворит их.

Даже если они кричат о том, что отец – предатель и подонок, то вряд ли хотят нашего расставания. Потому что в их картине мира папа и мама – единое целое и не могут существовать по отдельности.

– Я… – делаю глубокий вдох. – На самом деле я думаю о разводе.

– Даже если это было единожды и он не пойдет на повторную измену, а прибегнет к другим способам зачатия? – кажется, что мой средний ребенок единственный из нас всех мыслит рационально.

– Денис, я не знаю! – не выдерживаю. Поднимаюсь на ноги и наливаю стакан воды, надеясь получить хоть какую-то передышку. – Даже если они обойдутся без физического контакта… У него будет еще один ребенок от другой женщины… – начинаю задыхаться от одной мысли об этом.

– Мам, тебе плохо? – спрашивает Демьян.

– Да, сын, мне плохо! Мне так плохо, что я выть готова. Но еще мне плохо оттого, что я не знаю, что мне со всем этим делать, понимаешь? Не будет тут правильного или неправильного решения. Любое окажется тупиком. И как нам со всем этим дальше жить? – смотрю на их растерянные лица, мгновенно чувствуя стыд за то, что позволила себе быть слабой перед детьми.

– Мамуль, – поднимается со стула Денис и подходит ко мне, обнимая. – Мы с тобой. Что бы ты ни решила, мы на твоей стороне.

Прячусь в его могучих объятиях, чувствуя, как на глазах выступают слезы.

А когда сзади меня накрывают еще две пары рук, я уже не могу сдержаться и всхлипываю.

– Спасибо, родные! – успокоившись, наконец-то произношу, вытирая влагу с глаз. – Но и от папы вы не должны отворачиваться. Он вас любит и всегда думает о вашем благополучии в первую очередь.

– Он подумает о нашем, а мы – о твоем, – произносит старший сын. – Поэтому