это признание. – Но и естественный метод стоит опробовать. Вдруг все же получится, а?

Теперь я теряюсь, чего больше в ее интонации, надежды на чудо или все же желания задеть меня за живое.

– Ты у меня об этом спрашиваешь? – понимаю, что все равно закипаю. Потому что я даже на мгновение не хочу представлять Ирину с Витей. – Тебе нужно разговаривать об этом с моим мужем.

Чувствую, что чаша моего терпения переполнена и мне пора уходить отсюда, пока я не сказала чего-то лишнего.

Потому что в данной ситуации от меня ничего не зависит. Если я буду давить хоть на что-то, то окажусь в глазах окружающих эгоистичной сукой.

– А ты не в восторге от этого всего, да? – она смотрит на меня с каким-то презрением. И мне становится не по себе.

– Разве у меня есть повод для радости?

– У ребенка появится шанс выжить. Разве на фоне этого может иметь значение связь ради его спасения?

– Ты думаешь, я не понимаю? – мой голос дрожит. – Но ты же сама сказала, что будет искусственное оплодотворение. Зачем тогда?..

– Потому что я должна попробовать все! – она резко вскакивает, её глаза горят. – Ты бы на моем месте сделала то же самое!

Ее слова эхом отскакивают от стен, расстворяясь в пространстве.

И только мы сверлим друг друга взглядами. У каждой из нас своя правда, за которую не нужно объясняться.

Если бы на кону стояла жизнь Дианы, Демьяна или Дениса… Я бы тоже не остановилась ни перед чем. Но… Данил не мой сын. И как же я билась за его спасение до того момента, как все вскрылось, так же резко я остыла к теме его выздоровления, когда поняла, что существует лишь один способ.

– Ты получишь своего ребенка, – говорю тихо. – Но не через его постель.

Ирина смотрит на меня, и вдруг её лицо меняется. Глаза становятся мокрыми, губы дрожат.

– Лена… – её голос срывается. – Ты думаешь, мне это легко? Ты думаешь, я хочу быть вот такой дрянью?

Она вдруг кажется такой хрупкой… и поломанной.

– Я ненавижу себя за то, что сделала тогда. Но сейчас! Я готова на все! Абсолютно на все, не испытывая при этом чувства вины. Ты не знаешь, как это – смотреть, просто смотреть на то, как твой ребенок… – она не выдерживает и всхлипывает.

Плечи Ирины трясутся. Она больше не та несгибаемая и беспринципная стерва, которая предстала передо мной минуту назад. Ира – обычная женщина, которая потеряла надежду.

Мне искренне жаль ее, как мать… Поэтому принять неизбежное мне придется тоже как матери.

– Ирина, – поднимаюсь на ноги. – Я не буду мешать. Не буду говорить, что я в восторге от того, что произойдет, но и ставить палки в колеса я не стану. Поэтому… – горло сжимает невидимой рукой, и я не договариваю. Поворачиваюсь и ухожу.

На улице меня ждёт Демьян. Он ходит по крыльцу из стороны в сторону, разговаривая с кем-то по телефону.

– Всё? – спрашивает он одними губами, изучая мое лицо.

Я молча киваю.

Сын завершает разговор и сосредотачивает все внимание на мне.

– И что теперь?

– Теперь… – говорю растерянно.

Теперь мне нужно решить, смогу ли я принять тот факт, что у моего мужа будет ещё один ребёнок от другой женщины.

Глава 20

– Привет, – проходит в гостиную Витя.

– Не слышала, как ты пришел, – делаю звук на телевизоре тише.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я пыталась погрузиться в придуманный мир сериалов, а в итоге зависла на ток-шоу, где обсуждали двоеженца и отношения между детьми и женами.

И конечно же, я не могла больше переключить канал, вникая в жизнь совершенно посторонних для меня людей и примеряя на себя их ситуацию. Ведь, по сути, Вите предстоит содержать две семьи и всем нам нужно налаживать связь.

Вот только я этого не хочу. Ничего не хочу. Ни общения этого, ни тем более делить мужа с кем-то, пусть и ради благих целей.

Это я понимала с самого начала. Вот только утвердилась в собственной позиции лишь после разговора с Ириной.

– Я вроде сильно не шумел, – говорит муж спокойно и наблюдает за тем, как я сажусь на диване, закутываясь сильнее в кардиган.

Оба молчим и смотрим друг на друга, практически не мигая.

– Покормишь? – наконец-то нарушает он это тягостное молчание.

– Ты разве не ужинал? – на часах перевалило за одиннадцать часов вечера. И обычно супруг задерживается так сильно только из-за деловых встреч, которые протекают в ресторанах.

– Нет, – мотает он головой и не отводит взора. – Твоей еды хочу.

– Тогда идем, – поднимаюсь на ноги, прохожу мимо мужа.

Витя ловит меня за руку, и этот, казалось бы, привычный жест, ставший каким-то повседневным, вызывает у меня сбой сердечного ритма.

– Лен, – он блуждает взглядом по моему лицу. – А поцелуй? – и смотрит так внимательно, что у меня все органы скручиваются в узел.

– Вить, – пытаюсь выдернуть кисть из его захвата, но он не дает.

– Поцелуй, Лен, – уже не просит, а требует.

И от его интонации у меня, вместе с горячей волной возбуждения, прокатывается раздражение.

– Ты считаешь, что сейчас до поцелуев?

– Да. Именно сейчас поцелуи нужнее всего.

– Правда? – зависаю на пару мгновений, прислушиваясь к своим ощущениям.

Кажется, что передо мной стоит все тот же Виктор, которого я знаю больше двадцати лет и которому я доверяла все эти годы.

К происшествию с Ириной пятнадцатилетней давности я до сих пор не решила, как относиться. Судя по их рассказам, получается, что это Ирка тронулась умом и воспользовалась бездыханным телом деверя.

Фу!

Это даже звучит мерзко. Не говоря уже о том, чтобы это представить.

Принюхиваюсь к запахам, идущим от мужа. Но он пахнет как и всегда, дорогим парфюмом с ароматом кожи, специй и можжевельника.

– Правда, – он наклоняется ко мне, и его дыхание обжигает губы. – Я не хочу, чтобы между нами что-то менялось.

Я замираю. Его слова звучат так, будто он не понимает, что все уже изменилось. Безвозвратно.

– Витя, – отстраняюсь, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. – Ты, кажется, забыл, что у тебя будет еще один ребенок. От другой женщины.

– Это необходимость. Не более, – его голос сквозит металлическими нотками. – Но это не значит, что между нами что-то должно быть иначе.

– И как ты себе это представляешь? – голос дрожит. – Ты будешь отцом ребенка другой женщины. И он никуда не исчезнет после того, как Данил вылечится. Это навсегда.

Внезапно Виктор сжимает мою вторую руку,