– А ты что? Дома планируешь находиться?

– Ну да, – как-то странно смотрит на меня дочь. – А где мне еще быть?

– Прости, дочь, – понимаю, насколько подозрительно звучат мои вопросы. – Просто думала, ты на все выходные ушла.

– А что, так можно было? – удивляется она.

– Не слушай маму, – вмешивается Витя. – Мы лучше все вместе куда-нибудь сходим, да? – он смотрит на меня, по привычке отыскивая поддержку в моем лице, но я не в состоянии играть.

– Не думаю, – отвечаю твердо. – Я плохо спала.

– Пап, а давай поедем с тобой на ту выставку, про которую я вам говорила, а? – Диана смотрит на отца с восторгом. – Это последние выходные, когда можно посмотреть картины этого художника.

– Что там за художник такой? – чешет подбородок супруг.

– Модный и очень знаменитый. Все рилсы забиты видео с этой выставки, а я одна еще там не была.

Дочь тараторит, а у меня в голове крутится все то, о чем мне рассказал муж. Давнее знакомство с Ириной, ее влюбленность и то, когда между ними все это случилось, – все это перемешалось в голове вихрем в какую-то кашу. Мне нужно закончить этот тяжелый разговор, но я не стану это делать при ребенке.

– Мам, ты как? – Диана вдруг обрывает диалог с отцом и смотрит на меня с беспокойством. – Ты какая-то бледная. Тебе плохо?

Я пытаюсь улыбнуться, но чувствую, как губы дрожат.

– Все в порядке, Ди. Просто не выспалась. Давление, наверное.

– Может, тебе лечь отдохнуть? – предлагает она, и в ее голосе слышится забота, которая трогает меня до слез. Вот она, моя опора: дети, которые останутся со мной и не предадут, в отличие от их отца, что так вероломно разрушил наш брак.

– Да, пожалуй, – говорю я, вставая со стула. Все равно пока Диана дома, мы не сможем закончить разговор.

– Лен. Мы не договорили, – Витя протягивает руку, как будто хочет остановить меня, но я отстраняюсь.

– Поговорим позже, – говорю я, не глядя на него.

Я иду в спальню, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом. Кажется, что вся тяжесть этого мира обрушилась на меня. Прикрываю дверь и опускаюсь на кровать, закрывая лицо руками.

Мысли крутятся в голове, как карусель. Ирина. Витя. Данил… Все, что я считала своей жизнью, теперь кажется иллюзией.

– Как так? – шепчу я себе, чувствуя, как снова душат подступающие слезы. – Как я могла не заметить?

Но ответа нет. Только тишина и тяжесть в груди.

– Лен, – заходит Витя в спальню и садится на край кровати. – Ты как? Думаю, я откажусь от похода на выставку с Ди.

– Ты должен пойти, Вить. Пусть хотя бы ее мир останется прежним.

– Он и для тебя тот же, Лен. Между нами ничего не изменилось, – муж накрывает мою руку своей, но я выдергиваю, не выдержав его прикосновения, думая о том, что он трогал Иру так же, как меня, и мне становится противно до тошноты. – Ты все еще моя жена, а я твой муж.

– Все изменилось! Как раньше больше не будет, – говорю задумчиво.

– Па-а-ап! Я готова! – кричит откуда-то из глубины дома дочь.

– Тебе пора, – говорю тихо, переворачиваюсь на бок и закрываю глаза, лишь бы муж скорее ушел и оставил меня в покое.

Витя еще несколько мгновений прожигает меня взглядом, а затем поднимается на ноги.

– Мы недолго, Лен.

Я не реагирую на его реплику. А когда они уходят, стираю с виска пару слезинок.

Пытаюсь себя чем-то занять. Но ни уборка, ни готовка, ни даже работа не увлекают настолько, чтобы я забыла о своем личном конце света.

Через пару часов мой телефон вибрирует, и я читаю сообщение от дочки: «Мам, мы заедем в больницу. Я договорилась с Даней, что проведаю его. Вернемся позже».

Я читаю сообщение несколько раз, и что-то внутри меня сжимается. Потому что я боюсь этой встречи. Что, если Ира проболтается? Или Диана сама что-то поймет.

Подгоняемая тревогой я одеваюсь, быстро наношу макияж и, сев в машину, направляюсь в больницу.

Когда я подъезжаю к стационару, сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, а из-за шума в ушах я ничего не слышу вокруг. Я паркуюсь и иду внутрь на деревянных ногах.

От страха органы скручивает в узел. Я не знаю, чего именно боюсь: того, что дочь все узнает, встречи с Ириной или чего-то еще. Но кажется, чем дольше я медлю, тем больше времени теряю.

Я иду по коридору, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом. Когда я поднимаюсь на этаж, понимаю, что они должны быть либо в коридоре, либо в комнате отдыха, потому что в отделение никто не пропустит посторонних.

Но ни Вити, ни Дианы нигде нет. Остается вариант со столовой. Игнорируя лифт, я иду к лестнице, и стоит мне оказаться на лестничной площадке, как я слышу голоса.

– Ты уверена, что это единственный выход? – это голос Вити.

– У меня нет выбора, – отвечает Ира, и в ее интонации слышится что-то, что заставляет меня замереть. – И ты… ты же такой… Таких, как ты, больше нет. Ты не можешь отвернуться от меня. Ты мне никогда не отказывал, Витюш. Так что изменилось? Я тебя так люблю!

– Ира, прекрати, – обрывает ее муж.

– Нет! И теперь, когда все вскрылось, я не отступлюсь.

Слышится какой-то шорох, и кровь отливает у меня от лица.

Сердце замирает, и мне становится страшно вздохнуть. Я осторожно делаю шаг на площадку и спускаюсь на несколько ступенек, чтобы увидеть то, что окончательно разбивает мой мир вдребезги.

Глава 10

Ира стоит, обняв моего мужа, и целует его шею, подбородок.

Витя стоит не двигаясь, в то время как руки невестки оглаживают его плечи, шею, затылок, а губами она все больше приближается к его рту.

– Вить, нам больше нечего терять, – продолжает ласкать его, – кроме сына. Но у нас есть шанс спасти его, – говорит все это с придыханием. – Что хочешь проси. Я ради Дани… – она опускает руку ниже по его торсу, – и тебя на все готова.

– А как же Борис и Лена? – хрипло звучит его голос, так, будто у Ирины все же получилось взбудоражить Витю.

– Не надо про них. Ты про сына нашего думай. Его жизнь зависит от нас, Витюш. И если все получится… Я же тебе всегда была готова ноги целовать. А так. Я боготворить тебя буду. Как же ты не видишь?

От происходящего меня начинает мутить и