не зная проблем и бед. А я… – она замолкает, а затем произносит с каким-то остервенением: – А я всегда должна биться за что-то. За любовь родителей, мужчины, которого любила долго и безответно, а потом еще и наблюдать за его счастьем с другой, а теперь еще борюсь и за жизнь сына! Если ты считаешь, что я заслуживаю наказания, то я его уже получила, так и знай!

Я слушаю ее исповедь, и меня то бросает в жар, то сковывает холодом. Кажется, что я даже не дышу, потому что мне больно от ее слов и осознания того, насколько я была слепа.

– Мне очень жаль, что у тебя случилось такое горе… – хочется сказать, что я всем сердцем люблю Данила, но в данной ситуации не получается. Просто язык не поворачивается. – Но ты же… ты же годами притворялась моей подругой… Как… – делаю глубже вдох. – Как можно быть такой двуличной?

– Я не притворялась, Лен. Ты и правда моя подруга. Близкая. И я очень дорожу тобой.

– Так дорожишь, что легла под моего мужа? – у меня до сих пор это не укладывается в голове.

– А я не говорила, что всегда считала тебя таковой, – произносит она усмехаясь.

– Но тем не менее смогла как-то абстрагироваться от своих чувств, да?

– Как видишь, – выдыхает она.

Мы обе замолкаем. Мне хочется накричать на нее, обозвать самыми разными словами, но я не могу. Я просто не понимаю, как так можно поступить.

– Как это случилось, Ир? Расскажи, – требую, чувствуя, как в груди сильнее разгорается злость.

– Это не телефонный разговор. И… я не готова это ворошить. Прости, – она сбрасывает вызов, оставляя меня слушать гнетущую тишину.

– Полегчало? – слышу за спиной голос Вити, чей взгляд я чувствовала на себе на протяжении всей беседы с Ириной.

Медленно оборачиваюсь к мужу и опускаю телефон на кухонный островок.

– Узнала, что хотела?

– Нет, – я и правда не ощущаю облегчения.

Потому что Ира не ответила на те вопросы, которые волновали меня больше всего. А вот это все, о чем мы поговорили с ней несколько мгновений назад, оно будто и не имеет никакой ценности, потому что я не услышала сожаления в ее голосе. Кажется, что ей вообще плевать на то, что их тайна вскрылась. – Ты всегда знал, что у нее к тебе чувства?

– Да, – наконец-то отвечает супруг, глядя мне в глаза. – Задолго до их с Борей свадьбы знал.

– Но откуда? – я вообще не понимаю, как и в какой момент они могли встретиться. Ведь я впервые увидела Иру, только когда Борис привел ее на знакомство.

Смотрю на мужа, который сидит на своем месте, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, и смотрит на меня совершенно спокойно. Будто это наш обыденный день и разговор один из тысячи похожих.

– Она проходила стажировку у меня в компании, – проговаривает он задумчиво. – И я даже не знал о ее чувствах, пока на корпоративе она не подкараулила меня в туалете и не сказала, что не может жить без меня.

– Что? Почему ты мне не рассказал об этом?

– А как ты себе это представляешь, Лен? Чтобы я рассказывал жене о соплячке какой-то, на которую мне совершенно плевать?

– Но ты и потом же не рассказал. Куда она исчезла? Так и работала с тобой?

– Нет, – он сжимает губы в прямую линию. – Когда она пробралась на обеде ко мне в кабинет и разделась, предлагая себя, я ее уволил.

– Жестоко, – снова обхватываю себя руками и сажусь напротив мужа. – Это точно была она? – в глубине души у меня еще есть какая-то дурацкая надежда, что все это тупой розыгрыш.

Вместо ответа Витя лишь смотрит на меня как на умалишенную.

– Она. Можешь не сомневаться, – отвечает твердо. – Уволил я ее потому, что мне такие фокусы не нужны. У меня жена дома любимая, которую я расстраивать не хотел и тем более потерять из-за какой-то влюбленной дуры, – не отводит взгляда, будто ему скрывать и стыдиться нечего.

– Что было потом? – пока мне все еще неясно, каким образом она оказалась рядом с Борисом.

– Потом Борис привел ее к нам знакомиться в качестве своей девушки.

– И ты не рассказал ему о ее выкрутасах?

– Конечно рассказал, Лен. Но он ответил, что для Иры все в прошлом и у них настоящие взаимные чувства. На тот момент я все и оставил как есть. Она же тоже никак себя не проявляла.

Рассказ мужа еще сильнее вводит меня в смятение.

– Тогда я совсем не понимаю, каким образом между вами все это случилось. Если… если для тебя была важна наша семья, а она не привлекала тебя, то как вы стали любовниками? – и снова, стоит только представить мужа и невестку в постели, сердце болезненно сжимается.

– Чёрт, Лен, – трет он лоб пальцами. – Любовники – это те, кто вступают в отношения осознанно.

– Что ты хочешь сказать?

– Что ни хрена не помню.

Смотрю на него и думаю, что он явно издевается надо мной.

– Ты меня совсем за дуру считаешь?

– Нисколько, Лен, – не прерывает зрительного контакта и не отводит глаз в сторону.

– Тогда как?

– Помнишь, когда Дианке был годик, я приехал с корпоратива и мы переругались?

Я отчетливо помню тот день и ту ссору. И как я плакала в подушку, когда усыпила детей, и хотела, чтобы он просто вернулся домой и обнял меня покрепче. Но он ночевал у брата.

– Да, ты тогда поехал к Борису.

Осознание того, что все произошло именно в ту ночь, прошибает меня ледяным холодом, от которого сводит органы.

– Ты… вы что? – смотрю на него в ужасе. – Вы у него под носом заделали Даньку?

Глава 9

Я не сразу слышу щелчок замка.

Вижу только, как Витя переводит взгляд в сторону, а затем хлопает дверь.

– Мам, пап! – кричит Диана, и я вздрагиваю, с ужасом подумав, что она могла слышать наш разговор.

Это недопустимо. Конечно, информация о том, что Данил вовсе не двоюродный брат моим детям, рано или поздно станет известна всем.

Но пока я сама еще не выяснила все нюансы и не свыклась с мыслью о том, что мало того что муж не хранил мне верность, так еще и плодом его предательства стал ребенок.

– Дочь? – удивленно смотрю на нее, пока она проходит на кухню и сначала обнимает и целует меня, а затем отца. – А ты чего так рано?

– Арина с родителями уезжает на выходные на какой-то