Медленно, с каждым вдохом я выпрямляюсь и расправляю плечи.

– Все увидят твои шрамы. – говорю себе, разглядывая вереницу светлых ожогов на руке. – И не только эти.

История, которую собираюсь рассказать своими картинами, не двусмысленная. Это лишь вопрос времени, когда люди привяжут ее к нашим с Элиотом «отношениям». Что если его возненавидят в сети? Его репутация опережает его самого. Они будут говорить, что он изменил. Будут обвинять. Что если он решит, будто я мщу ему таким образом?

Нет. Элиоту Бастьену плевать на мнение окружающих. Плевать на слухи. Он знает, что талантлив, и именно за это его ценят. Мне просто нужно думать так же. Я Эден, а мир искусства таков, что если большинство решает, что ты талантлив, значит так оно и есть. В этом не принято сомневаться. Я буду в порядке. Элиот тоже. А наши отношения…Я не знала, что согласившись сыграть его невесту, окажусь в этой самой точке. Не знала, что боль от расставания с ним станет причиной рождения сразу нескольких произведений искусства. Я ничего из этого не планировала, но сейчас не могу отделаться от мысли, будто все к этому и шло. Неужели Элиот пришел в мою жизнь только ради этого? Ради того, чтобы изменить меня? Не могу не думать. Не могу не сомневаться. Не могу не задавать себе вопросы.

И это все? Наша история правда заканчивается здесь?

Дверь гримерки распахивается, и на пороге появляется Аврора.

– Черт возьми. – одобрительно протягивает она, разглядывая мой образ. – Это…

– Знаю. – киваю, слегка улыбнувшись. – Разрыв аорты парижского искусства. Кажется, так ты выразилась относительно моей первой выставки?

– Европейского искусства. – ухмыляется подруга. – Но что-то мне подсказывает, что после сегодняшнего ты выйдешь на мировой уровень.

– Не забегай вперед. – прошу ее и хватаю с дивана накидку дрожащими руками.

– Как скажешь.

Она подходит ко мне и помогает надеть мантию.

– Помнишь сколько ступенек вниз надо преодолеть?

– Три.

– Я попросила сделать свет не таким ярким, но он все равно будет бить в глаза.

– Окей. – рассеяно бросаю.

Во рту пересыхает.

– Не подпускай ко мне маму с сестрой. – снова прошу, сталкиваясь глазами с подругой.

– Конечно. И никаких интервью. Но не прячься по углам. Минут двадцать минимум придется побыть в зале и пообщаться с гостями. Просто отвечай, как мы репетировали.

– Хорошо.

– И не забудь, что еще нужно сделать фотографии с Ренаром.

Я киваю, а в голове крутится самый громкий вопрос, который боюсь произнести вслух.

Он здесь?

Элиот

Свет в зале затихает вместе с музыкой в тот самый момент, как последняя модель уходит с подиума. Довольно посредственная коллекция. Будь у Роше шанс, Эра не попала бы в синдикат. Даже Эден не помог им выйти на новый уровень. Почти уверен, что как только покажут картины, все будут говорить только о них, а не о коллекции. Ренар сделал ошибку, пригласив такого сильного художника. Теперь мне интересно, почему этот самый художник вообще согласился сотрудничать?

– Я ждала большего. – разочарованно произносит знакомый голос недалеко от меня справа.

Оливия Уоллис. Я впервые погуглил семью Эвы и теперь не сомневаюсь в том, что за моей спиной стоят ее мать и старшая сестра. Их высокий столик располагается слишком близко к нашему.

Ее мать что-то отвечает, но я не слышу, потому что музыка вокруг снова оживает. По залу прокатываются удивленные возгласы, а по полу начинает распространятся искусственный дым. Я поворачиваю голову к Дане и удивленно выкидываю брови.

Неужели шоу продолжается? Подруга лишь игриво улыбается мне.

– А вот это уже интересно. – тихо произносит Эмма рядом со мной.

На больших экранах у подиума появляется имя Эден. Сам подиум загорается анимацией – ромашки будто бы распускаются то тут, то там.

– Эра вдохновилась Эден. – раздается низкий мужской голос.

Томас Ренар.

Самого его нигде не видно. Должно быть, стоит где-то за кулисами.

– А Эден вдохновилась Эрой.

Он продолжает говорить. Сегодня они представят еще три эксклюзивных образа, а Эден лично закроет показ. Я не слушаю, потому что Аврора Мерсье появляется в зале и направляется прямо в мою сторону. Даже не взглянув на меня, она встает рядом и поворачивается лицом к подиуму.

– Они не заслуживают ее прощения. – ровным голосом произносит она.

Я прослеживаю ее взгляд и нахожу Клода у противоположной стены вместе с сестрой и другими сотрудниками Роше.

– У них был шанс сделать все правильно, но они спустили его в унитаз. Прям, как ты.

Рори поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

– Ты тоже ее не заслуживаешь.

– Я…

– Но я благодарна тебе, Элиот. – обрывает она меня. – Как бы мне не хотелось отрицать очевидное, но без тебя она бы не решилась на это.

– Решилась на что?

Зал резко погружается во тьму. Белый свет медленно оживает на подиуме. Цветы приходят в движение. Зелень закручивается, дополняя живые ромашки. Отовсюду раздается точно эхо легкая красивая мелодия, и на подиуме появляется девушка.

– Вау. – тихо протягивает Эмма рядом мной, а я буквально открываю рот.

В жизни не видел ничего подобного.

На девушке длинное белое платье. Корсаж плотно облегает талию, но шелковая юбка свободно струится сзади, так что цветные изображения приходят в движение вместе с ней. Целый вихрь изображений, красок. Драгоценные камни. Вышивка. Яркие мазки. Точно калейдоскоп воспоминаний, они вплетаются друг в друга. Нечеткие образы. Как будто сон. Где-то можно различить очертания мужчины и женщины. Кажется, они просто смотрят друг на друга. Где-то их руки переплетены. То тут, то там появляются бутоны цветов. Но центром этой «картины» точно является корсаж. В том самом месте, где расположено сердце, изображено несколько распустившихся ромашек.

Зарождение любви.

Модель со светлыми волосами и минимальным макияжем как будто бы олицетворяет невинность. Ведь любовь в сущности всегда такая в самом начале. Невинная.

Девушка медленно доходит до края подиума и спускается по ступенькам. Только тогда мне удается различить единственную фразу на французском в самом низу подола.

Вдохни поглубже.

Быть не может.

Ожидания всегда страшнее самого действия. Поэтому вдохни поглубже.

Мои собственные слова эхом раздаются в голове.

Девушка спускается в зал, и на полу вспыхивает дорожка. Свет пробивается сквозь дым, притягивая все внимание к модели. Она сворачивает направо и проходя мимо ошарашенных гостей, подходит к одной из завешанных картин. Музыка резко обрывается, а зал снова погружается во тьму.

Сердце ударяется о ребра, ускоряясь с каждым вдохом.

Триптих.

Еще один триптих, но уже в виде платьев. Она создала их. Создала эти картины. Все это время…Черт, я же видел ее Сикстинскую капеллу. Видел свои портреты. Мы буквально столкнулись на художественной выставке.