шанцев. Отбросив разряженный карабин, Бурмистров подхватил второй, что отдал ему Лешка Жуков – а Васька сжал в обеих руках по пистолю, один из которых также достался ему от раненого товарища…

- Пистоли приготовить…

Дым развеялся – открыв ищущим взглядам русских ратников сорвавшихся на бег черкасов; палить в ответ по шанцам они покуда не стали, бросившись вперед с отчаянием обреченных… Надеясь, впрочем, успеть добежать до ровика и земляных укреплений прежде, чем москали успеют перезарядить пищали!

Вот только помимо последних, рейтары и дети боярские в большинстве своем вооружены пистолями.

- Пали-и-и!!!

Ударил второй слаженный залп – ударил в упор, по густым рядам прущих вперед черкасов; ударил без промаха! А казаки, только-только изготовившие самопалы к бою (намереваясь разрядить их уже наверняка, с близкого расстояния), вновь оказались с носом: пороховой дым заслонил шанцы, скрыв москалей из виду!

Петр покрепче стиснул рукоять второго пистоля – последнего из пары, переданной Жуковым своим товарищам... А оклемавшийся за последние дни Шилов уже потянул саблю из ножен, горячо зашептав:

- Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Твоея Матери услыши мя, грешного и недостойного раба твоего! Господи, в милости Твоей власти воины Христовы… Помилуй и спаси нас, имени Твоего ради!

А ведь позади все еще продолжается переправа. Впрочем, на берегу остались уже последние возы – еще немного, и сами рейтары смогут отступить за реку! Вот только для этого нужно успеть отразить вражий натиск…

- Ура-а-азь!!!

- Бей!!!

- Бий клятых москалий!!!

Отступив чуть назад от земляной стенки, Петр вскинул пистоль – и разрядил его в черкаса с самопалом, только-только показавшегося над шанцами… Но второй уже спрыгнул вниз, скрестив свою саблю с клинком Бурмистрова – да тотчас грянули тюфяки, разрядив в атакующих каменный дроб! Отвлекшись на грохот и вой раненых товарищей, казак пропустил подсечку, выбившую опорную ногу – и уже не встал, добитый быстрым ударом сабли.

- Бей!

Петр бросился на помощь Василию – но тот уже отпихнул ворога от себя, зацепив ногу последнего обратной стороной елмани, заточенной с двух сторон. Хитрый удар – ведь Шилов рубил не от себя, а наоборот, возвращал клинок к себе! Чтобы тотчас крутануть его над головой, обрушив саблю на чубатую голову черкаса…

Бурмистров же, заметив перелезшего через шанцы ворога, шарахнулся в сторону; вовремя! Свинцовая пуля ударила рядом, утонув в земляную стенку в вершке от левой руки Петра… Казак тотчас отбросил самопал с еще дымящимся дулом, потянув клинок из ножен – поздно! Подскочивший к нему сын боярский со свистом обрушил клинок вниз... А шею очередного ворога, чья голова показалась над невысоким валом, в един миг перехватил саблей Василий – точным, страшным ударом от уха!

Срубленная голова рухнула в ровик, следом свалилось и тело незадачливого вояки…

На этом штурм рейтарских шанцев заглох – выверенная тактика стрельбы картечью в упор оправдала себя и на сей раз. Враг понес серьезные потери от дроба и гремевших до того рейтарских залпов; первыми побежала голытьба, следом потянулись и прочие черкасы, не желающие умирать за призрачную победу гетмана… Те же казаки, кто успел запрыгнуть в траншею прежде пушечного огня, вскоре «кончились» при штурме шанцев.

Немногие уцелевшие черкасы побежали назад, позорно показав спины – но вслед им уже никто не стрелял…

- Последний воз, братцы! Уходите!!!

Обернувшись, Петр разглядел у самого берега столь знакомую фигуру десятника-Вороны, а крик последнего тотчас подхватил Фанронин:

- Тюфяки заклепать! Порой отдать солдатам Баумана – и по лошадям!

Петр потянул Шилова за рукав кафтана, заглянув прямо в бешеные, налившиеся кровью глаза товарища:

- Вася, ты цел? Не ранен?!

Василий не сразу, но кивнул – после чего Бурмистров подтолкнул его в сторону лошадей, стреноженных чуть позади шанцев:

- Отходим, братец, наш черед!

Васька только кивнул, не сумев толком отойти от короткой, но яростной сечи…

Черкасы откатились назад – но, заприметив воцарившуюся на позициях русских воев суету, вперед подались татары. А как увидели они, что пушкари просто побросали заклепанные тюфяки, так во весь опор полетели в сторону бывшей стоянки урусов! В то время как первые русские всадники только вступили на брод… Бурмистров, чья выдержка впервые за последние дни дала сбой, с горечью бросил:

- Догонит нас татарва, догонит! А так к реке прижмет и сомнет…

Шилов только хмуро взглянул на товарища:

- Тебе карабин и самопалы на что? Заряжай, коли не успел, покуда татарва до нас не добралась!

Петр только стиснул зубы, удержав обидные слова об Ушакове – ему-то ни карабин, ни пистоли не помогли избежать удавки на шее… Все же сдержался – но тут, как назло, послышалась команда Фанронина:

- Сотня! Лицом к ворогу, в линию становись! Карабины к бою изготовить – но без команды не палить!

Ничего не поделаешь, пришлось выполнять… Краем глаза Бурмистров проследил за пушкарями Баумана, показавшимися из земляного лаза, после чего перевел взгляд на десяток насыпанных ими бугорков чуть менее человеческого роста, отстоящих от переправы шагов за триста. Русские всадники уже отдалились от них на пятьдесят саженей в сторону реки – но вот какой цели служат те самые бугорки, Петр никак не мог взять в толк.

А татары скачут, разгоняясь перед атакой, перестроившись лавой. Скачут, не сбавляя хода, как некогда под Конотопами и Пустой Торговицей, где им удалось окружить и разбить прочие рейтарские полки… Кажется, что и сейчас поганые повторят свой успех – ведь хан бросил в атаку едва ли не всю уцелевшую орду!

Хотя, быть может, у страха глаза велики?

В любом случае, число бросившихся в погоню татар куда больше оставшихся на левом берегу Сейма рейтар да детей боярских – драгуны-то реку уже перешли… Вот уже они миновали шанцы, втянувшись в узкие проходы между земляными укреплениями; еще чуть-чуть, и придется палить! Петр упрямо вскинул заряженный и готовый к бою карабин Жукова – но, заметив это, ротмистр зло рявкнул:

- Ждать! Без команды не стрелять!

- Да чего ждать-то… Аркана не шее, или стрелы в голову?

Впрочем, последние слова Бурмистров произнес едва слышно, себе под нос – невольно прикинув оставшееся число шагов до татар. Примерно пятьсот пока… Но разделяющее противников расстояние стремительно сокращается; между тем, переправа продолжается – вот уже и рейтары Змеева вступили на брод!

Что выходит, побитая сотня детей боярских прикроет отход полка, купив своими жизнями их спасение?!

У Петра все в груди аж заклокотало от такой несправедливости, невольно защипало в глазах