два десятилетия назад. Прямое послание сквозь время, которое Ранульфу оставалось только прочесть.

Когда он поднялся в свои покои, то направился прямиком к письменному столу, достал перо и пергамент и начал писать. Ранульф делал это каждый вечер с тех пор, как перевел тот отрывок. А оригинальный текст… его он сжег, как и приказывал Годрин, – вырвал страницу из Книги Талы и предал ее огню. «Слава богам, что они не проверили, – подумал Ранульф, переписывая отрывок еще раз. – Но в конце концов они узнают, что я сделал. И придут за мной. Они будут искать меня…»

Ранульф дописал отрывок – он был не особенно длинным – и перечитал его еще дважды, чтобы быть абсолютно уверенным, что тот отпечатался в памяти, а затем поднес уголок листа к огню. Пламя накинулось на пергамент, лист почернел, съежился и упал на стол пепельным облаком.

Так тайна была снова стерта, чтобы жить только в умах Годрина и Ранульфа. «А скоро останусь только я, – подумал он с глубокой скорбью в сердце. – Ибо скоро нашего великого короля не станет».

Глава 40. Элион

Элион стоял в общем доме, сквозь открытые двери которого лился холодный утренний свет. Здесь собрались члены военного совета, тукоранские и вандарийские лорды и рыцари, которые должны вынести приговор. Это был не формальный суд, и ожидалось, что он продлится недолго. «Тебя поддержат все присутствующие вандарийцы, – сказал Веррин, – и принц Райлиан тоже. Не волнуйся, сынок. Придерживайся своей истории, и скоро все уляжется».

Он сказал это несколько часов назад, еще до того, как ночь сменилась утром, хотя выдуманная история о встрече Элиона с сэром Гриффином уже облетела половину лагеря. Только Веррин знал правду: пришлось ему все рассказать. «Она была одной из наседок леди Сесилии, – объяснил Элион дяде, хотя и предпочел не раскрывать подробностей. – Неделю назад я взял ее под свою защиту, но она всегда боялась, что сэр Гриффин до нее доберется. Он воспользовался шансом, пока меня не было, и у нее не осталось выбора, кроме как убить его. Но я не хочу, чтобы она пострадала из-за этого, дядя. Помоги мне вытащить ее».

Веррин не был особенно доволен всем этим, хотя в последнее время он вообще почти не бывал доволен. «Дай мне взглянуть на нее», – попросил он, и Элион отвел его в свой шатер, где показал последствия кровавой бойни. Веррин осмотрелся, затем перевел взгляд на Шаску, обмякшую без сознания в мягком кресле. «Я узнаю эту девушку. Она была в палатке Кастора в тот день, когда мы прибыли в его лагерь».

В суматохе Элион забыл об этом, но теперь тот случай играл ему на руку. «Да, это она. Они надругались над ней, обесчестили ее, – солгал он. – Я должен был защитить ее, дядя. И я не позволю ей умереть».

После этого они вместе разработали план действий. Сначала они тайком перенесли Шаску в палатку Веррина, после чего Элион помчался сообщать о роковой стычке с сэром Гриффином. И теперь Шаска была далеко, а Элион – здесь, перед рыцарями и лордами, в общем доме, по углам которого медленно и мрачно тлели угли в жаровнях.

Веррин не горел желанием долго держать Шаску у себя и помог организовать ее немедленную отправку на юг. Девушку тайно вывезли из лагеря примерно час назад, и к этому времени она должна была находиться в нескольких милях от побережья Эта мысль немного успокоила Элиона, пока он стоял в ожидании своей участи. Двери закрыли, свет пробуждающегося дня оказался заперт снаружи, и в похожем на пещеру зале воцарился тягучий сумрак. Райлиан заговорил первым.

– Прошлой ночью старое соперничество вылилось в кровавую драку, – мрачно сказал он, кутаясь в теплый плащ цвета умбры. – Давайте начнем с того, что выслушаем сэра Элиона. – Он протянул руку. – Элион, пожалуйста.

Его история не сильно изменилась с тех пор, как он ее придумал. Элион откашлялся и с выражением усталости и сожаления опустил взгляд в пол.

– Милорды. Добрые господа. Я стою перед вами, опозоренный тем, что сделал, но знайте, что у меня не было выбора. Мы с сэром Гриффином долгое время были соперниками, как заметил его высочество принц Райлиан. Сэр Гриффин давно затаил на меня обиду за рану, которую я нанес ему однажды на турнире. Все время нашего пребывания в лагере его недовольство росло, а прошлой ночью достигло апогея. – Элион перевел дыхание и огляделся. Люди казались всего лишь тенями и силуэтами, скрытыми в сгущающемся мраке. – Я вернулся с линии осады и обнаружил в своей палатке сэра Гриффина и солдата по имени Боргин. Мы обменялись парочкой крепких слов, после чего они оба бросились на меня с клинками в руках. Я проткнул кинжалом глаз Боргина и полоснул по лицу сэра Гриффина. Что было дальше, я не могу точно вспомнить. Помню лишь шквал атак, закончившихся тем, что я вонзил нож в шею сэра Гриффина. – Элион снова огляделся. – Вот и все. Мне потребовалось несколько минут, чтобы оправиться от потрясения, а затем я отправился прямо сюда, чтобы сообщить о случившемся. Многие из вас были здесь, когда я пришел…

– Многие из нас были здесь, – раздался голос. – А значит, многие из нас уже дважды слышали твою ложь. – Элион увидел, как из мрака проступило лицо лорда Кастора, наполовину скрытое капюшоном. Злобное и мстительное. – Если мой племянник и приходил в ваш шатер, сэр Элион, то не с той целью, о которой вы говорите. Это ложь, – холодно отчеканил он. – Вы лжесвидетельствуете перед богами и людьми, и только за это заслуживаете смерти.

Фигуры и тени высказали свое мнение по этому поводу, и по залу прокатился гулкий шум.

– У вас есть доказательства? – громко спросил лорд Канабар. – Зачем сэр Гриффин пришел в личные покои Элиона, если не для того, чтобы спровоцировать его, как вы, Касторы, любите делать?

– Не говорите плохо о мертвых, милорд, – прошипел Седрик Кастор. – Я точно знаю, что мой племянник отправился в палатку обвиняемого с иной целью.

– С какой же? – поинтересовался принц Райлиан. – Не тяните, Седрик. У нас нет на это времени, не сегодня. Чего хотел ваш племянник?

– Он был и вашим племянником, пусть и не по крови, – огрызнулся Седрик. – Хочу напомнить вам об этом.

Судя по выражению лица Райлиана, он все прекрасно помнил. Гриффин был сыном Калеба Кастора, младшего брата Седрика, и оба они приходились младшими братьями сварливой жене Райлиана, Кларрис. Джанила выбрал ее в жены своему сыну, чтобы объединить два