очень хочется съездить в Арам, – ответил Ранульф. – Поможешь найти корабль, который заберет меня из Сутрека, когда ты закончишь с этим своим приятелем, Пэлеком?

– О, это не проблема. Но тебе понадобятся деньги.

– Спасибо, деньги у меня есть. По крайней мере, их хватит на то, чтобы продержаться какое-то время.

– Продержаться? Брось, Ранульф, разве в моей компании ты не привык к роскошной жизни? Нет, нет, и слышать ничего не желаю. Когда мы расстанемся, у тебя будут деньги. Много денег. Ты их заслужил за свой честный труд.

– Так, значит, ты удовлетворен? – Ранульф не решался посмотреть Винсенту в глаза. – Тем, что я раскопал для тебя… в отрывках Годрина?

В конце концов, чтобы спрятать самые ценные открытия, Ранульф скормил торговцу несколько находок, хотя вряд ли именно их тот желал получить, завладев фолиантом.

– Хм-м-м… «удовлетворен», – протянул Роуз. – Мудреное старое словечко. Ты ведь знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я никогда не бываю полностью удовлетворен, друг мой. – Звонкий смех Винсента разнесся по цветущему саду. – Разве я не говорил, что всегда хочу большего?

Другого ответа Роуз не дал, и переспрашивать Ранульф не собирался.

– Что ж, надеюсь, однажды это изменится, Винсент. Быть может, ты согласишься присоединиться ко мне в одной из следующих экспедиций? Отвлечешься на время от мыслей о власти и наживе, получишь новый духовный опыт.

– Я получаю новый духовный опыт каждый вечер, когда ложусь в постель с близняшками. – Казалось, Роузу в голову пришла какая-то идея. – А если так: ты позволишь близняшкам пообхаживать тебя сегодня вечером, а я соглашусь отправиться с тобой в одно из твоих славных путешествий? Что скажешь?

– Ты знаешь, что я скажу.

– Боги, какой же ты странный. – Винсент Роуз раздраженно фыркнул и откинулся на спинку кресла, закинув левую ногу на правую. – Я могу прислать вместо них другую девушку, если хочешь. Светлокожую. Никто тебя не осудит.

– Спасибо, но я предпочитаю спать один.

– Я тоже, но мы говорим не о сне. Мы обсуждаем то, что предшествует сну.

– Да, я это понял.

Винсент ухмыльнулся, как волк, наблюдающий за ягненком.

– Тебе от этих разговоров ужасно неловко, да? Я прекращаю. – Роуз поглубже угнездился в мягком кресле. – Как бы то ни было, я восхищаюсь твоим самообладанием, Ранульф. Знаю, со мной не всегда бывает легко. Да и эта работа… Сколько долгих, унылых ночей ты просидел в затхлой библиотеке…

– Я бы не назвал ее затхлой. Вообще-то, там пахло довольно приятно.

– Без сомнения, этому способствовало присутствие юной Леши. Малышка так сладко пахнет. И на вкус она тоже сладкая. С ног до головы.

– Винсент, если ты будешь продолжать в том же духе, я тебя оставлю. – Ранульф поерзал, готовый встать. – Леши всего семнадцать. Ты годишься ей в отцы. Пожалуйста, не говори о ней в таком тоне. Это непристойно.

– Ей семнадцать? Я думал, она моложе.

Ранульф встал.

– Я ухожу.

Винсент снова засмеялся.

– Ох, успокойся! Я просто шучу, дорогой друг. Я знаю, сколько ей лет, и многое другое знаю. Почему ты такой колючий? Ты что, шуток не понимаешь?

– Когда это касается подобных тем, нет. По правде говоря, у меня от твоих «шуток» иногда волосы дыбом встают.

– Правда?

– Да. – В голове у Ранульфа хаотично носилось множество мыслей, но он понимал, что лучше их не озвучивать. Тем не менее он сказал: – Тебе не хватает такта и внимательности, Винсент. Это то, чего не купишь за деньги.

– А тебе не хватает чувства юмора, веселости и всего того, чем ты когда-то обладал. – Винсент Роуз перекинул ноги и покачал головой. – В такие моменты я уже сам начинаю ждать нашего расставания, Ранульф. Что давит на тебя? Что высасывает из тебя жизнь? Так от тебя скоро останется одна тень. Станешь изможденным, отчаявшимся и старым.

Эти слова задели Ранульфа сильнее, чем он ожидал. Потому что совсем недавно он был изможден и действительно чуть не превратился в собственную тень, но он никогда не впадал в отчаяние. Даже во время долгого заключения в подземельях Илитора и Лаллимура Ранульф никогда не терял присутствия духа, но здесь это произошло.

– Ты прав. Я стал мрачнее, но ты не можешь меня в этом винить. Идет война, Винсент. У меня нет желания изображать веселого путешественника с полным мешком историй.

– А зря, потому что лучшего времени для этого не придумаешь. Войны рождают великие истории и песни, а они – наше наследие. Мы должны сохранять бодрость духа, а не впадать в уныние. Не думал, что ты способен на такое. Или это я тебя слишком утомил?

– Вот именно, – кивнул Ранульф, откидываясь на спинку кресла. – Ты знаешь, мне было не по душе делать то, о чем ты меня просил. Это противоречит моим принципам. Так что ты должен понять мои чувства.

– Конечно… конечно, я понимаю, – сказал Винсент, хотя Ранульфу показалось, что он лукавит. – Но теперь все кончено, мы наконец-то распрощались с этой книгой. Скатертью дорога! – Он взмахнул рукой и опрокинул кубок с вином, который с грохотом покатился по мощеной дорожке. – Мне следовало бы поступить так же с этой книгой, зная, что она делает с тобой, мой друг. Я бы лучше уничтожил этот злосчастный том, чем смотрел, как ты чахнешь.

– Очень любезно с твоей стороны.

«Хотя и полная чушь».

– Очевидно, я недостаточно любезен. Взвалил на тебя такой груз… – Роуз сделал паузу, когда мальчик-слуга принес ему новый бокал. – Но… может, ты все-таки что-то скрываешь от меня, Ранульф? Я не обвиняю, просто… интересуюсь. Боги, ты наверняка нашел там что-то, и теперь оно не дает тебе покоя. Ну так что? Было там что-нибудь?

Роуз подался вперед.

– Ничего, Винсент, – устало ответил Ранульф, глядя на сады. – Я говорил тебе это сотни раз. А ты удивляешься, что я такой мрачный? Я хочу, чтобы ты мне доверял.

– И я доверяю, – отозвался Роуз. – Конечно, я доверяю тебе, мой дорогой друг.

Некоторое время они сидели в тишине, глядя на огромное туманное сияние вокруг них, на то, как небо окрашивается в более темные оттенки фиолетового, розового и красного. Наконец в доме прозвучал гонг, и Винсент поднялся на ноги.

– Ужин, – объявил он, потирая руки. – Мне сказали, что повара приготовили что-то особенное для нашего последнего вечера здесь. Я попросил, чтобы они проводили нас в путь как полагается. Пойдем.

Ужин и правда получился отменный, но аппетит не пришел. Ранульф что-то пробовал, закусывал, разговаривал, и напряжение понемногу спало, но, так или иначе, все это время он думал только о Годрине. О словах Мудрого короля, написанных