из божественной стали, он заломил ей руки и развернул лицом к человеку, вышедшему из тени. Шаска заморгала от неожиданности и заметила жестокую ухмылку сэра Гриффина Кастора.

– И где же ты шастала, Тильда? Нам сказали, что ты будешь здесь.

Шаска пыталась вырваться из объятий Боргина. Она чувствовала его отвратительное, гнилостное дыхание. Он издал короткий грубый смешок прямо ей в ухо.

– Помнишь меня, девочка? Я вез тебя всю дорогу из той дыры, в которой мы тебя нашли. Я же сказал, что скоро мы снова увидимся, помнишь?

От его слов у Шаски по спине пробежала дрожь. Сэр Гриффин самодовольно поджал губы.

– Ты же не думала, что я забуду о тебе? Забуду о том, что ты сделала.

– Я ничего не сделала…

Ее голос сорвался, когда покрытая шрамами волосатая рука Боргина опустилась ей на шею.

– Спасибо, Боргин, – сказал сэр Гриффин. – Тебе теперь некуда деваться, Тильда. У тебя больше нет защиты леди Сесилии, а мои люди… их лишили добычи и последней радости, когда всех девиц увезли из лагеря.

Он шагнул вперед и улыбнулся, невозмутимый, как камень, а затем резко схватил ее за плащ и рванул его на себя. Он отбросил плащ на кровать, а когда хватка Боргина немного ослабла, Шаска с трудом выдавила из себя несколько слов.

– Элион… вернется… с минуты на минуту…

Она попыталась закричать, но ее голос тут же оборвался, когда рука Боргина легла ей на лицо, а мгновение спустя Гриффин уже заталкивал в ее рот кусок какой-то тряпки.

– Кинь ее туда, Боргин, – прохрипел он, кивнув на кровать. – Научи ее для начала хорошим манерам.

Шаску толкнули вперед, и горячие слезы ярости хлынули из ее глаз. В голове все смешалось от паники, когда прихвостень Гриффина навалился на Шаску всем своим весом. Он крепко держал ее руку за спиной, но ей удалось высвободить другую и врезать локтем Боргину в нос. Раздался хруст, брызнула кровь. Боргин взревел и со всей силы ударил Шаску кулаком по голове.

– СУКА!

У Шаски поплыло перед глазами, а Боргин в это время начал срывать с нее одежду.

Сэр Гриффин стоял в стороне и довольно смеялся.

– Вандарийцы думают, что могут делать все что угодно. Красть нашу добычу. Забирать наших женщин. А Дэйкары… О, они хуже всех! Но Элион увидит, что случается, когда нам переходят дорогу. О, он увидит…

Кровь ручьем текла из разбитого носа Боргина, заливая простыни, и капала на короткие черные волосы Шаски. Она извивалась, пытаясь дотянуться до своего плаща. Сэр Гриффин все еще что-то говорил, но она ничего не слышала – только дикое пыхтение вонючего борова. Он рывком поставил ее на ноги, развернул и наотмашь ударил по щеке. Шаску отбросило в сторону, зрение затуманилось, кожу защипало. Шаска приземлилась на кровать, опять почувствовав вонь, а большие руки продолжали хватать, тянуть, рвать. Но сама Шаска тянулась к плащу, к ножнам, к клинку…

Ее пальцы коснулись божественной стали. Туман в голове рассеялся. Лежа на животе и ощущая на себе вес этого грязного дикаря, Шаска резко вывернулась и вонзила нож прямо ему в глаз. Мужчина сипел и стонал, пока она вдавливала лезвие все глубже и глубже в череп. Кровь хлынула из раны, стекая по стали прямо на руку.

Собравшись с силами, Шаска выплюнула тряпку, спихнула с себя обмякшее тело, и оно грузно рухнуло на дощатый пол. В стороне сэр Гриффин дрожащими руками вытаскивал свой клинок.

Шаска полоснула Гриффина по щеке. Из раны хлынула красная кровь, и он издал девичий вопль, вытаскивая, наконец, меч из ножен. Не контролируя себя, Гриффин бездумно замахнулся, а Шаска, нырнув под лезвие, вонзила кинжал ему в пах, прорезав кожу и легкую кольчугу. Гриффин попытался закричать, но его голос словно застрял в горле. Под юнцом начала медленно растекаться красная лужа, он поскользнулся в этом месиве и повалился на пол. Шаска нависла над ним.

– Пожалуйста… – захныкал Гриффин. – Пожалуйста, не надо…

Она опустилась на колени.

– Это за Маттиуса, – сказала она, приставляя нож к его горлу.

Она могла бы упомянуть женщину, которую он обезглавил в Вересковой запруде, или Альберта Вестхэма, или множество других людей, которых он заставил страдать, но не стала. Она назвала только Маттиуса, мальчика, которого он вздернул на дереве как мишень для своих лучников.

Теперь Шаска стояла и смотрела, как кровь пузырится у Гриффина в горле.

Смотрела, как он умирает.

Глава 38. Элион

Когда Элион проходил мимо, общий дом уже наполнялся людьми: рыцари и лорды собирались, чтобы выпить за погибших.

– Сэр Элион, вы не зайдете? – позвал сэр Лансел, стоявший снаружи вместе с сэром Барнибусом и другими рыцарями Варина. – Мы проводим сэра Брэдбери в Вечные чертоги. У меня есть о нем замечательная история, вы не захотите ее пропустить.

– Я скоро подойду, сэр Лансел, – ответил Элион, не замедляя шага. – Я бы предпочел сначала избавиться от доспехов.

– Тогда до скорой встречи.

Элион одобрительно кивнул и поспешил к лагерю вандарийцев. Сэр Далтон как раз выходил из лазарета, в то время как внутрь заносили несколько раненых. Элион почувствовал, что обязан что-то сказать, хотя, по правде, предпочел бы избежать беседы с этим человеком.

– Навещаете племянника, сэра Далтон? Как он?

– Почему бы вам не спросить его самого? – Далтон вытер с лица брызги грязи и крови и вздохнул. – Это было неучтиво, – признал он. – Прошу меня извинить. Несколько человек из моего отряда погибли этой ночью, и еще несколько вот-вот последуют за ними. Расаланцы совершили набег на наши позиции из потайного выхода. Я должен был это предвидеть.

Элион шагнул ближе.

– Дядя рассказал мне о нападении. Но я не знал, что вы там были.

Сэр Далтон воспринял это как оскорбление.

– А вы, сэр Элион? – Он оглядел Элиона с ног до головы. – Как всегда, безупречно опрятны. Вы хоть раз переступили черту осады?

– В этом не было необходимости. Я приставлен к отряду лорда Канабара.

Далтон горько усмехнулся.

– Ну разумеется. Ваш дядя очень печется о вашей безопасности.

Этого Элион стерпеть не смог.

– Вы считаете меня трусом, сэр? И что я пользуюсь какими-то привилегиями здесь?

– И то и другое приходило мне в голову. Это вполне естественные выводы.

– И вы, конечно, вольны их делать. А теперь, если позволите, я…

– Ваш дядя беспокоит меня, сэр Элион. – Это замечание застало Элиона врасплох, он остановился и обернулся. Сэр Далтон, худой и угрюмый, сверлил его мрачным взглядом. – Меч Варинара – тяжелое бремя.

– И мой дядя несет его