из тысячи двухсот страниц, на которых, порой невыносимо подробно, описывалось множество Возрождений, приведших мир к войне за последние три тысячи лет.

– Неужели мы никогда ничему не научимся? – пробормотала Шаска себе под нос, откидываясь на спинку стула, и шумно захлопнула книгу.

С этой, пожалуй, можно уже заканчивать. Шаска протянула руку, взяла кубок с вином и покрутила его между пальцев. Том назывался «Вечная война: полная история» – подходящее, хотя и довольно примитивное название для содержащегося в нем материала. Шаска надеялась найти там хоть какие-то намеки на то, когда эта война может закончиться – и может ли вообще. В книге встречались строчки о Последнем Возрождении, но о нем вспоминали, лишь когда мир погружался в очередную войну. «Это скорее надежда, чем ожидание», – откладывая книгу в сторону, решила Шаска. Она отпила вина и принялась просматривать другие тома. Ее дни здесь тянулись долго и проходили в основном в одиночестве, потому что множество вопросов требовали внимания Элиона.

Лишь по ночам они проводили немного времени вместе, рассказывая истории и распивая вино, хотя больше ни разу не разделили постель. «И к лучшему, – подумала Шаска, поворошив кочергой угли в жаровне. – Он прав, это только все усложнит». Хотя куда уж сложнее.

Снаружи в холодном ночном воздухе по-прежнему разносились отдаленные звуки битвы. Шаска выглянула из палатки, но ничего не смогла разглядеть за рядами величественных вандарийских шатров. Перевалило за полночь, и битва бушевала громко и ожесточенно уже несколько часов. В темном небе Шаска видела отдаленные всполохи огня и ленты дыма, когда требушеты и катапульты стреляли бочками со смолой по стенам и башням крепости. «Неужели они надеются их сжечь? Разрушить камень с помощью огня?» Шаска видела эти стены, взбиралась на эти башни и знала, что никакая бочка с горящей смолой ничего не сделает с укреплениями форта. Да, внутри было несколько деревянных построек: конюшни, стойла и тому подобное – но они в основном располагались на северной стороне, снарядам их попросту не достать.

Шаска еще раз поворошила угли и вернулась в кресло Элиона. Было уже поздно, но она совсем не чувствовала усталости и не находила себе места. Осада продолжалась несколько дней, и, несмотря на желание принца Райлиана ограничить число жертв, уже начали гибнуть люди. «На Элионе доспехи из божественной стали, – напоминала себе Шаска. – С ним все будет в порядке».

Но это справедливо лишь отчасти. Да, Элион защищен лучше, чем большинство, но это же делает его маяком, на который могут нацелиться расаланцы. Многие из их лучников – Сталерожденные и пользуются стрелами и болтами с наконечниками из божественной стали. Кроме того, на стенах крепости около двадцати стрелометов, и у каждого лежит запас болтов с такими же наконечниками. Мэриан с гордостью показывала их Шаске. Что, если Элиона сегодня принесут в лагерь с болтом в животе?

От этой мысли возникло ощущение, будто Шаску саму ударили под дых, и ей это не понравилось. «Я слишком сильно беспокоюсь о нем, – сказала она себе, отпивая вина. – Я пробралась сюда, чтобы перерезать шею Кастору, а вместо этого потеряла голову от какого-то парня… Впрочем, нет. Он мне немного нравится, вот и все». Он проявил редкую доброту и казался таким же запутавшимся, как и Шаска, а их совместные ночи стали лучом света во тьме этих долгих несчастных недель.

Вечером Элион обычно садился за стол и спрашивал, что Шаска успела прочитать, а она расспрашивала его о том, что происходит в лагере, об осаде и любых других новостях, которые он слышал. Пару раз Элиона приглашали на пир, но он всякий раз старался вернуться пораньше. И Шаска не ложилась, чтобы успеть хоть немного поговорить, прежде чем он уснет и снова покинет ее на следующий день.

Эти моменты дарили ей утешение, пока она покорно ждала своего отъезда из лагеря. В остальном ее осаждали смешанные чувства: она терзалась виной за то, что не исполнила свой долг; злилась из-за того, что Кастор до сих пор жив; стыдилась, что не о чем будет сообщить Мэриан, кроме как о том, что она потеряла невинность. И Шаска грустила. Да, она грустила от мысли, что ей предстоит расстаться с человеком, который проявил к ней такую трепетную заботу.

Сделав еще глоток вина, чтобы привести мысли в порядок, Шаска пробежалась глазами по лежащими перед ней стопкам. Книга в желтом кожаном переплете о Солнечных плащах и их боевом искусстве на первый взгляд выглядела интригующе, но внутри оказалась довольно унылой. Вместо схем и рисунков – только длинные, бесконечно длинные параграфы, описывающие поистине ошеломляющий набор атак, стоек и связок. Элион частенько засиживался над этой книгой по ночам, но на Шаску она действовала как снотворное.

Другие оказались такими же. Книга по истории расаланских домов напоминала ту, что Шаска уже читала в библиотеке в Талане. Еще в одной подробно описывались все виды мечей, копий, щитов и другого оружия, которые обычно используются в разных частях Вандара. Была книга о Сталелите, которую Элион, похоже, очень любил, но Шаска нашла ее слишком мудреной и плохо написанной. У юного Дэйкара имелась с собой даже книга о поэзии, хотя он ни разу ее не открывал, и записная книжка, в которой он иногда делал заметки.

Посмотрев на эту небольшую книжицу, отложенную в сторону, Шаска придвинула ее к себе. Там она нашла полные имена, титулы, звания и краткие описания мужчин и женщин, которым эти имена принадлежали. Похоже, Элион использовал записи, чтобы лучше запоминать людей, и, возможно, отчасти поэтому многим он так нравился. В конце концов, если назвать имя старого знакомого без подсказки, это расположит человека. «Простой трюк, – подумала Шаска, – но действенный».

Она открыла самые свежие записи, заинтригованная, с кем он мог познакомиться за последние дни и недели. Большинство были рыцарями и лордами из Тукора – Элион записывал их имена, звания, происхождение, а также приблизительные описания внешности и некоторых черт характера. Чаще всего записи состояли из пары строк, но одна оказалась весьма подробной:

«Дон Мирс, – писал Элион. – Пехотинец, служит под знаменем дома Колдлоу. Из Путеграда. Годами ближе к сорока. Есть жена и три дочери. Угрюмый и изможденный, но кажется хорошим, честным человеком. Стоял на страже у границы лагеря, присматривал за мальчишками-работниками. Сначала был немного раздражен, но вскоре смягчился. Пошутил, что мальчики станут наживкой для лучников, но взял свои слова обратно. Была ли это шутка? Кто знает. Кастор строит бутафорские осадные орудия, чтобы вызвать на них огонь расаланцев, так почему бы не послать