Сам же Сергей занял другой конец стола, противоположный начальственному — просто потому, что ему предстояло сейчас суетиться, наливая всем шурпу, ухаживая за гостями.

— Ну что, коллеги… — начал непосредственный руководитель новоиспеченного участкового, — Сегодня мы принимаем в наш коллектив…

Признаться честно, Васильев не особо прислушивался к речи Мельника, ибо, с одной стороны, у него имелась Молчанова, чей вырез платья демонстрировал пусть и небольшие, но вполне привлекательные округлости — даже краешки бюстгальтера виднелись; с другой стороны — чуть развернувшаяся к тостующему Болотова, прижималась бедром к ноге парня. В общем, приятных «осюсений» хватало, и Серега, глубоко дыша, постарался успокоиться.

«Ну что ты, черт возьми, ведешь себя как мальчишка: увидел приятную ложбинку меж персей Таньки, почувствовал горячее, плотное бедро Зойки — и поплыл сразу. Как школяр, честное слово!».

Наконец, Мельник закончил приветственное слово, и все дружно приподнялись со своих мест, чтобы брякнуть кружками с разным спиртным. Серега, смакуя, потянул ароматный коньяк…

«Хорош! Хорош коньячок. Ничуть не хуже разных „Мартелей“, а как бы и не получше будет!».

Ложников тоже потягивал ароматную, темно-янтарную жидкость небольшими глотками, с удовольствием прижмуриваясь.

— Да что вы так вкусно его пьете, — хихикнула Зоя, — Прямо и мне захотелось попробовать.

— Налить? — спросил Сергей.

— Ты же сам сказал — градус нужно повышать плавно, — возразила Таня.

Васильев, наклонившись к Болотовой, шепнул:

— У тебя губы от вина красные, настолько притягательны, что так и тянет их поцеловать.

— Держи себя в руках, Сережа, — дрожа губами, тая улыбку, чуть слышно ответила женщина.

Первую закусили чем бог послал, то есть, холодными закусками. Степка смачно хрумкал соленым огурцом, а Пашка Сергиенко запивал самогон соком, аккуратно высасывая его из соленого же помидора. Сашка Сысоев грамотно, по-мужски закусил смачным бутербродом в нескольких слоев разного сала.

— Ну что — шурпа? — потер руки Васильев.

— По-хг-оди, — пробормотал с полным ртом Городня, — Не торопи, дай хорошо первую закусить.

— Да, здесь есть чем закусить, — усмехнулся Пашка.

— Между первой и второй, как говорится, — кивнул Мельник, — А шурпа пойдет под третью.

Аппетит у всех был замечательным, и потому Сергей с некоторым беспокойством оглядел стол, который заметно опустошался.

«Нет, что подрезать, чем наполнить — все это есть, но надолго ли хватит?», обуяла Васильева извечная задумчивость русского хлебосольного хозяина, когда тот видит целеустремленность гостей, не обделенных аппетитом.

А по животу расплывалось приятное тепло от хорошего коньячка.

— Хорошо сидим! — довольно хмыкнул Степан, — Ну что, мужики — самогон допиваем, да?

С удовольствием Сергей отметил, что женщины тоже не чинятся: выпивают и закусывают активно, без глупого жеманства.

— А вот теперь давай попробуем твою шурпу, Серега, — покрасневший лицом Мельник повеселел.

И минут на двадцать за столом повисла тишина: шурпа была в меру горячей, густой и ароматной.

— Ох, и хороша же сурпишка, — крякнул Баженов, заблестев глазками, — Правильная шурпа. Серега, ты варил?

Васильев, хлебая жирный бульон, кивнул:

— Ага…

— Ты еще и говорить умеешь, Сережка, — промурлыкала Болотова.

— А я еще и крестиком вышивать умею, и варенье варить, — постарался передать интонации Табакова-кота Сергей.

— Что — правда, что ли? — опешила Танька.

— Угу… Нет предела моему совершенству! — «Блин! Мультика-то того еще нет, потому и слова мои приняли за чистую монету!».

— И скромности твоей! — расхохоталась Зоя.

— Да, я такой, — с серьезным видом кивнул Серега, — Талантливый человек — талантлив во всем!

— А гитару талантливый человек взял? — прищурилась Таня.

— Товарищи инструментом обеспечили! — подтвердил Васильев.

— Да погодите вы со своими песнями, — возмутился Степка, — До них дело еще дойдет. А пока брюхо не набили — айда купаться!

Молодые мужики загомонили, поднимаясь из-за стола — солнышко еще вполне припекало, и после шурпы, после выпитого, что сразу выходило по́том, требовалось охладиться.

— Девки, вы идете с нами? — улыбаясь, пригласил дам Мельник.

— Вы идите пока, — отмахнулась Молчанова, — Мы уж потом как-нибудь, сами. Вон, Сережка нас подстрахует…

— А то я плаваю не очень, — повернувшись, объяснила Васильеву женщина.

— Я готов подстраховывать вас в любом начинании, — закивал Серега, краем глаза все же увидев, как снова насупился начальник.

Вся мужская компания, весело гомоня, подалась к воде. Даже Баженов, сняв рубашку и подкатав брюки, зашел по колено в воду.

— А я что-то сомневаюсь: стоит ли мне лезть в воду, — протянула Зоя, — Чуть остыну и опять начнутся мои проблемы.

Васильев хмыкнул:

— То есть, ты не веришь в мои возможности помочь тебе?

«А ведь тогда, на стадионе, она вроде бы уже поверила, решилась. Но… Может, Танька ее с панталыку сбила, дескать, ерунда все это, просто нахал Сережа хочет таким образом дорваться до „тела комиссарского“?».

Как будто подтверждая его догадку, Молчанова, усмехаясь, спросила:

— А ты прямо вот уверен в том, что можешь помочь Зое, да? Массажист озабоченный.

Сергей покачал головой:

— Фома ты неверующий, Танечка. Зачем мне в таком вопросе врать? Я, конечно, не великий исцелитель, но кое-что могу.

— Да? А вот скажи мне, лекарь, какие у меня, к примеру, проблемы со здоровьем? — криво усмехаясь, уставилась на него Молчанова.

— Тоже мне — бином Ньютона! — фыркнул Васильев и, прищурившись, осмотрел Таню, — У тебя проблемы с желудком, похоже, застарелый гастрит. И… Да, что-то еще с поджелудочной. Оттого ты и осторожничаешь с шурпой, а к салу вообще не прикасаешься.

— Х-м-м… Ну, это может быть простая наблюдательность, — склонив голову, заявила Молчанова, — И ты хочешь сказать, что сможешь мне помочь?

— Ну уж