— Это почему ты аналитик? — удивился Сергиенко.

— Потому как предлагаю: а не налить ли нам. А вы отвечаете: «А налей!».

Усевшись на свое место, Васильев, отхлебнув из кружки, покосился на хмурого Мельника, которого в очередной раз донимал своими придирками хмельной Баженов, и спросил:

— Петрович! Я вот от мужиков слыхал, что ты в войсках дяди Васи служил.

— А то! — воспрянул начальник, — За ВДВ!

Выпили, закусили — никто против не был.

— Ну, тогда слушай, Петрович, песню для тебя:

— Лишь недавно учились мы в классе десятом,

И часы проверяли по школьным звонкам.

А теперь привыкайте ребята в десантным,

Продуваемым всеми ветрами войскам…

Мельник расчувствовался, встал, обошел стол и обнял Серегу:

— Ай, молодец, Васильев! Ну, удружил. Песня-то какая отличная… Только служил я не два года, как ты пел, а все три, понятно? А еще что-нибудь знаешь?

— А то! — самодовольно хмыкнул Серега.

— Расплескалась синева, расплескалась…

По тельняшкам расплылась, по беретам,

Даже в сердце синева затерялась,

Разлилась своим заманчивым цветом…

Пригорюнившийся Мельник, похоже, забыл и про Таньку Молчанову, и про все остальное:

— Вот же поганец какой, прямо… Слов нет! Ну, прямо до слез…

— И правда — хорошо поешь! — шепнула Зойка и неожиданно погладила певца по ноге.

— Так… Сейчас песня для женщин и про женщин: о том, какие они у нас хорошие и ответственные… — объявил Васильев.

— Легенду услыхав однажды в детстве,

Не всё я помню, честно говоря.

Давным-давно стояли по соседству

Мужской и женский — два монастыря.

И народ опять развеселился, слушая:

— А в это время женщины копали, копали,

И продвигались женщины вперед!

И Болотова снова потискивала под столом ногу Сергея, придавая ему невиданный взлет вдохновения. И тискала уже не колено и даже не бедро, а подбираясь к «рычагу».

«М-да… А ведь Степка уже подмигивал, шептал, что с девками какими-то у него договоренность имеется!».

Улучив момент, спросил тишком у Городни:

— Степ!

— М-м-м? — прищурился, наводя резкость товарищ.

— Ты что — окосел уже, что ли? — неприятно поразился Сергей, — А кто про баб речь вел, мол, договорился?

— Договорился, точно! — Степан встряхнулся по-собачьи, вытаращился на Васильева.

— Угу… Тогда у меня вопрос: а как все это и где? Ну ладно — ты в машине… Хотя и в машине неудобно. А я что — на траве, что ли? У костерка предлагаешь блудом заниматься?

— Да почему у костерка-то? — хмыкнул коллега, — У меня в багажнике полог есть, кошма: постелешь и будешь — кум королю и сват министру! Там я еще и одеяло какое-то прихватил…

Степа заразительно зевнул и снова встряхнулся:

— И полушубок у меня имеется овчинный…

— Ты тогда не сильно накатывай, а то сорвется все: и меня зря обнадежишь, и девки просто так ждать будут.

— Не ссы, молодой! Все под контролем.

Меж тем гулянка распалась на несколько очагов: Баженов по-прежнему что-то укоризненно «втирал» Мельнику, который внимал старому приятелю, но периодически взбрыкивал, начинал спорить со «стариной», как называли участковые дознавателя. Пашка с Сысоевым попеременно травили анекдоты, немного рисуясь перед женщинами, а Юрка на все это взирал, улыбаясь.

Однако все хорошее почему-то быстро заканчивается, и Мельник, отмахнувшись от Баженова, зычно призвал всех к вниманию:

— Девять уже доходит. Давайте-ка собираться помаленьку. Мужики — в воду, охолонуться и хмель смыть, женщины… Вы, впрочем, сидите. Вон — чай пейте!

Васильев купаться тоже не пошел, решил составить дамам компанию:

— Да не надо прибираться, девочки. Я останусь и сам наведу порядок, — пресек он поползновения Зойки и Таньки.

Молчанова заметно захмелела и все улыбалась, частенько облизывая губы.

«А вот сейчас у нее глаза и правда — блядские. Получается, чтобы ее на спинку опрокинуть, нужно подпоить. Впрочем, у большинства женщин так же. А ведь Мельник сегодня точно добьется своего. А откуда ты знаешь? Может, у него с Танькой уже давно все „на мази“?».

Зоя же, напротив, сделалась молчаливой, только все глядела задумчиво куда-то вдаль, иногда пряча улыбку.

«А вот с Зойкой как-то непонятно все. То она вроде бы сама лезет, а то — шалишь, неприступна, как стены Бастилии. Но, думаю, если предметно заняться, то падет, как и тот замок!».

Мужики, встряхиваясь и брызгая водой в повизгивающих женщин, не присаживаясь, стоя возле стола, выпили по кружке чая, отошли чуток в сторону и, немало не стесняясь коллег, принялись отжимать трусы посмеиваясь.

— Нет, ну ты посмотри, Зоя — ни стыда, ни совести у них нет, — косилась в сторону голых мужских задниц Танька, — Вот мы бы так с тобой, да? Совсем уже…

Сергей засмеялся:

— А что — я бы посмотрел!

— Фиг тебе, понял! — покрутила дулей возле носа Васильева Таня.

А тот не преминул чмокнуть эту дулю засмеявшись.

— Ну что — целоваться будем? — покосился он в сторону мужиков, — Пока никто не видит.

— Не, я не буду, — помотала головой Молчанова, — А то неправильно поймет кое-кто. Вон, с Зойкой целуйся.

Болотова вздохнула, поднялась и направилась к машине. Серега же, осмотревшись, облизнул губы и шмыгнул следом за ней.

— Ты чего, Сережа? — как будто удивилась Зоя, встав, оперевшись попой о дверь машины.

— Как чего? Целоваться пришел, — развел руками он.

— Ой, я не могу, — рассмеялась женщина и, оглянувшись, согласилась:

— Ну, давай. Только недолго…

Вот сейчас она целовалась хорошо, прямо — с душой. Ну