— Восемнадцать… — пробормотала «проигравшая сторона».

Майор глянул одобрительно на Сергея:

— Молодец, Васильев! Хорошо вас в армии поднатаскали. Воронину скажу, пусть тебя пробует запасным в команду по стрельбе.

— Ничё! — бурчал Степа, отбиваясь от подколок, сыпавшихся со всех сторон, — Вот в воинскую часть из автоматов стрелять поедем, там я свое возьму. Нас-то в армии из пистолетов стрелять не учили, я его вообще в милиции первый раз в руки взял!

Васильев посмеивался, но не перечил проигравшему, зная, что и из автомата он, скорее всего, Степу тоже «перестреляет».

Сергей, настроившись, постучал в дверь кабинета инспекторов детской комнаты.

— Войдите! — грудным голосом разрешила Зойка.

— Здравия желаю, товарищи женщины! — бодро начал Серега.

— Васильев, ты что — белены объелся? — засмеялась Татьяна, — Виделись же уже сегодня.

— К-х-м-м… К-х-м… Попрошу меня не сбивать, а то я и сам собьюсь. Я к вам, красавицы, можно сказать, с официальным визитом. Даже — официяльнейшим! — Васильев строил сейчас «тиятер», как сказал бы Городня, — Имею честь пригласить вас, любезная Татьяна Николавна, и вас, любезнейшая Зоя Владимировна, на торжественное мероприятие, посвященное моему вхождению в доблестные ряды отделения профилактики Кировского «ровэдэ». Явка на сем банкете строго обязательна, форма одежды — свободная. Купальные принадлежности — рекомендованы.

Женщины развеселились:

— А чего это я — просто любезная, а Зоя — любезнейшая? Васильев, ты мне отставку, что ли, даешь? — улыбалась Татьяна, — Сделал окончательный выбор, за кем ухаживать?

— Скорее уж — домогаться! — фыркнула Зоя.

— Вот неправда ваша, красавицы! — как будто обиделся Сергей, — По обоим пунктам — неправда! Во-первых, не отставку я даю, а лишь намекаю, что можно было бы быть более покладистой, Танечка. Во-вторых, не домогаюсь я, а лишь пытаюсь скромно ухаживать, уповая, что когда-нибудь красавица Зоя снизойдет до внимания к моей скромной персоне. Однако зреет во мне понимание, что тщетные мои надежды, красавица по-прежнему холодна, аки лед в январе.

Женщины склонились головами, пошептались с улыбками:

— А что — купальные принадлежности — обязательны? — спросила Таня.

— Х-м-м… Ну, день обещает быть жарким. Будете сидеть и завидовать тем, кто, беззаботно резвясь и веселясь, плещется в теплой воде Тобола?

— А гитара будет? — спросила Болотова, — Концерт повторишь?

— Обязательно! Всенепременно, красавицы! Ибо пение сладкоголосое — суть неотъемлемая часть моей программы по вашему соблазнению, — расшаркался перед женщинами Сергей.

— Ты посмотри, каков нахал! — расхохоталась Танька, — Он даже не скрывает своих гнусных планов.

— Не имею привычки лгать женщинам, — кивнул Васильев.

— Ой ли? — прищурилась Болотова, пытаясь скрыть улыбку.

— Именно так, и никак иначе. Ложь оскорбительна и для кавалера, и для дамы, а вот легкая недосказанность — куда продуктивнее в отношениях мужчины и женщины.

— Смотри-ка ты: легкая недосказанность, — задумалась Зоя, — Надо взять на вооружение.

— Так я не прощаюсь, и отказов не потерплю! — чуть задрал нос Серега, — Могу ли поинтересоваться — как доставить вас к месту проведения мероприятия?

— Да мы уж сами как-нибудь определимся, — махнула ему Танька.

«Х-м-м… Мне показалось, или они не были удивлены приглашением? Кто-то из наших уже болтнул? И опять же — они на чем приедут? С Мельником, точно! Выходит, есть что-то в сплетнях про Таньку и Мельника?».

— Блядь такая! Вот это мы не продумали, — матерился в голос Васильев, — И как мне сейчас найти это место? Нормально, да? Сейчас туда все приедут, а я тут стою, с половиной припасов и ни хрена не приготовлено! Заблудился, мать вашу…

Сергей ходил по дороге и пытался высмотреть на ее обочине нужный ему съезд в сторону Тобола.

«Семь километров, так? Ну да, семь — по спидометру засекал. На восьмом километре левый съезд, к реке. Да здесь съездов этих — как конь насрал! Ладно… Спокойно, Серега, спокойно. Что там Степка говорил? Первый большой съезд — мимо него не проедешь — он не нужен, ибо там, впереди, ложок, после дождя явно затопленный. Ложка затопленного не видать, пичалька. А после того съезда нужно еще метров шестьсот проехать, и съезд уже будет не такой явный, только чуть накатанный. Вот на него-то мне и надо!».

И все же он нашел нужный съезд. Скорее, не по расстоянию заданному, а по свежим следам мотоцикла и легковой машины.

«Ну точно — Сашка Сысоев на своем „Урале“, а следом Степка — на „Москвиче“!».

Место было и впрямь — шикарное. От дороги оно располагалось не менее, чем в полукилометре, то есть и захочешь — ничего не разглядишь. И петля эта, которую пришлось сделать Васильеву, не давала увидеть небольшой пляжик до самого последнего момента, пока носом в него не уперся.

У Сысоева и Городни работа кипела. Фактически они уже закончили сколачивать дощатый стол метров трех длиной. Столешница была грамотно уложена на бруски, которые уже и опирались на врытые в землю столбики. Вокруг стола были возведены скамейки. Серега ненавязчиво подергал конструкцию:

«Крепко сколочено, на совесть!».

Степка в одних семейных трусах, покуривал возле воды:

— Вишь, песочек отсыпан? Это наши гаишники лет пять назад тут все благоустроили, ко дню ГАИ старались. Пригнали сюда пару самосвалов с песком, разровняли все. Сейчас в воду заходишь — как на пляже в Сочи.

— А ты был в Сочи? — удивился Васильев: вообще-то, по виду Степки не было заметно, что тот бывал где-то дальше Тюмени.

«Ах да! В армии же еще служил, тоже что-то посмотреть смог. Опять же: Городня рассказывал, что служил в роте охраны ракетных шахт. В Итатке. А Итатка это — где? Да где-то рядом совсем, в Томской области, можно сказать — „за огородами“. И что Степка там мог увидеть? Ту же тайгу, что и здесь — за околицей?».