– А как вы узнали, что птицы нет? – Чего мне неймется? Какая мне разница?

– Я пришел и увидел? Доктор Крэсвелл, это не такая уж легкая процедура…

– И за какое время попугая признают пропавшим без вести? – перебила я, не желая слушать юридические тонкости. – Или как там – признают почившим?

Мне почему-то очень хотелось спросить, зачем он так старательно ездит мне по ушам. С другой стороны: попугаи – имущество, и это имущество теперь переходит к другим людям. Кто знает, что тут с законами, и Зак нам пока союзник, а вовсе не враг.

– А когда мы сможем забрать… наше имущество?

– У мистера Делано есть еще немного времени, – просветил Зак меня, конечно, но смотрел при этом все-таки на Делано. – Мы официально направим ему извещение, он среагирует как-нибудь… после этого уже кто раньше оплатит.

– Тени, – прохныкала я. Это дело не одного дня, а мы рассчитывали уже сворачивать нашу лавочку. – Но ладно. Мистер Делано ничего не будет платить, поэтому давайте вы его прямо тут известите?

Наверное, так не делалось, потому что Зак опять хмыкнул, а я… я вспомнила, с кем мы, собственно, имеем дело.

– Жаль, что она заперла дверь, – сказала я. – Скажите, а вы не заметили, если ли на клетке Бимпо какие-нибудь повреждения? Ну, сам он открыл клетку или человек? Понимаете, нет?

Зак понял, хотя мои объяснения были ужасно корявы. Но я не юрист, мне это простительно. Еще меня подмывало поинтересоваться, как там наши чемоданы и по какой цене Зак успел их загнать, но это я оставила на потом.

– Я не заметил, – несколько озадаченно ответил Зак, – но если вам так любопытно – какие проблемы?

Всю свою сознательную жизнь я считала, что служитель закона, если к ним можно отнести сотрудника нотариальной конторы, пусть и с темным прошлым, должен хоть как-то этот закон соблюдать. Зак же то ли полагал, что в его действиях нет ничего незаконного, то ли это был своеобразный гануанский менталитет. Бросив быстрый взгляд на дверь, ведущую из кабинета, Зак повернулся, извлек из кармана металлическую проволочку и в полсекунды открыл этой проволокой дверь комнаты с птицами.

– Давайте посмотрим?

– Птицы сейчас поднимут крик, – пробурчал Делано. Зак пошел к клеткам, а я услышала сердитый шепот прямо в ухо: – Больше не заставляйте меня с вами целоваться.

– Что? – пискнула я. Это вообще была не моя идея!

– Теперь я буду представлять вместо вас вашего брата.

Пока я глупо хлопала глазками, Делано прошел в кабинет – и сразу к клеткам. С одной стороны, он сделал мне комплимент. С другой – обидно. Так изящно меня не отшивал еще ни один мужчина, тем более после того, что у нас уже было.

Поэтому я не стала вмешиваться в процесс и даже проходить к птицам, стояла, прислонившись к стене и надеясь, что миссис Ноу кстати нагрянет в кабинет и поднимет хай. Но увы, она не появлялась, сначала вышел Зак, потом вернулся и выволок упирающегося Делано. После чего он отправил этого хама прямиком в мои объятья, как будто я его об этом просила, а сам запер дверь своей загогулиной.

– Никаких повреждений на клетке нет. Можете мне поверить.

Да, у Зака наверняка был богатый опыт. Я пнула Делано под ребра и мстительно проговорила:

– Вашу птичку кто-то украл.

Кто меня опять тянул за язык? Но я сначала сказала, потом подумала, а надо было наоборот.

– Это они, – буркнул Делано, почесывая пострадавшее место. Била я даже не вполсилы, мог бы и не прикидываться. – Они как-то проникли в дом.

– Кто? – встрепенулся Зак.

– Мафия, – пошутила я. – Мистер Делано хотел занять у них в долг.

Физиономия Зака расплылась в такой широкой улыбке, что я догадалась – шалость удалась. Несмотря на то, что на лице Делано как раз появилось выражение глубочайшего разочарования.

– Зачем мафии попугай?

Вот тут надо было или выкладывать карты, или уже довести прикол до логического конца. Прикинув, что бы ответил Лайелл, и пока не очухался Делано, я хихикнула:

– Птичка знает, где спрятан клад.

– Смешно, – мрачно заметил Зак и улыбнулся. – Но если серьезно – думаю, миссис Ноу просто забыла закрыть как следует клетку. К сожалению, для нас это только факт, который абсолютно ни на что не влияет.

– Но они за нами следят.

Я уставилась на Делано как на идиота. Он что, перегрелся или просто умело прикидывался вменяемым человеком? Он намерен трепать об этом каждому встречному?

– Вы больной? – кротко спросила я. – Что вы городите?

– Ну, вы уже выболтали все что знали?

– Я пошутила, – возразила я. Какая разница, что это правда, с другой стороны, где хоть какая гарантия, что это действительно так и есть? У Делано мозги повернуты не в ту сторону. Зачем обо всем это знать Заку? А хотя…

– Я понял, – кивнул Зак. – Вы опасаетесь за драгоценности. Насчет этого можете не переживать, если они, конечно, спрятаны в гостиничном сейфе.

– Думаю, уже нет, – ответила я. – Лайелл еще вчера оставил заявку на банковскую инкассацию, наверное, вашему шефу уже сообщили, что все перевезли в ячейку. А что?

– Но мафия об этом не знает?

Да почему мы решили, что этот тип следил за Делано, а не за мной?

– Вы хотите сказать, что мистер Делано просил у кого-то взаймы, и этот кто-то решил, что это связано с драгоценностями, которые до сей поры считались обычной бижутерией, так? – уточнил Зак. – Логичный вывод.

Я похолодела. Мне больше нравилось думать, что мафия бегает за Делано, чем за Лайеллом и за мной. В этом смысле брат был в большей безопасности, так как передвигался по городу все же на такси и постоянно был на виду. А я? А как же я?

– А как они могли об этом узнать? – Я облизнула губы и утерла пот. Тени, все так хорошо начиналось. Приключение, поиски клада, попугай, йо-хо-хо и бутылка рому, только вот теперь, похоже, этот ром прикончат на наших похоронах. – Впрочем, какая разница?.. Это Ифрикия, да?

А я тут в компании бывшего уголовника и Делано. На сто процентов могу быть уверена, что случись какая к нам всем претензия, и от меня мокрое место останется.

– Это Ифрикия, и об этом мог знать кто угодно. Но пока драгоценности были частью наследства, это был вопрос государственный, – согласился Зак. – Теперь, когда это перешло в собственность частных лиц…

Заку лично я совершенно до лампочки, он вообще на работе, а Делано, ну, Делано как раз-таки я небезразлична, он мной будет обороняться, вот такого я