Наоборот, пока вы, из высоких побуждений невозможности ограничивать чью бы то ни было свободу, даже фашистских убийц и злодеев, оставались спокойными, пребывая в своем философском созерцании, разбойники и убийцы точили ножи, собирали людей в свою шайку, организовывали свои банды, разрабатывали свои планы нападения, выжидая момент, когда удобнее всего можно будет поразить.

Вы можете бороться идеями и обязаны бороться идеями против того, что противоречит вашим идеям, но есть «идеи», представляющие собой общественную опасность, которые недостойны называться идеями, и средством борьбы против этой опасности является не только человеческое слово, но и закон, неумолимый уголовный закон.

Мы поэтому настаивали на том, чтобы возможность распространения фашистских «теорий» и так называемых «идей» была исключена, чтобы нельзя было допускать использования свободы слова и печати в целях пропаганды вражды между народами, в целях пропаганды фашизма и агрессии.

Но и эти наши требования в комитете остались гласом вопиющего в пустыне. Большинство все-таки приняло положения, против которых мы должны возражать самым резким образом.

Конечно, вы – большинство на Ассамблее. Но придет время и, может быть, большинство увидит, что оно сделало большую ошибку. Но мы, оставшиеся в меньшинстве, не хотим, не можем и не смеем делать таких ошибок. Долг наш перед нашим народом обязывает нас не соглашаться с такой постановкой вопроса, какую мы видим в проекте третьего комитета, ибо в нашем сознании восстанавливаются страшные картины только что минувшей войны, во время которой тысячи и тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч и миллионы наших братьев погибли от руки фашистских палачей, пользовавшихся свободой безгранично и беспрепятственно распространять свои убийственные и злодейские так называемые «идеи» в некоторых странах.

Другим существенным недостатком этой статьи является и то, что она ограничивается простым провозглашением права на свободу и на распространение идей, но умалчивает о том, какими средствами можно распространять благородные идеи, не разбойничьи, не злодейские, не фашистские «идеи», которым теперь открывает эта статья проекта Декларации широкий путь, а действительно благородные, возвышенные идеи, те идеи, которые рождаются на мансардах и чердаках, те идеи, которыми осчастливили человечество умы лучших людей мира. Можно было бы назвать десятки и сотни таких людей, которые были слишком бедны для того, чтобы свободно распространять свои идеи, не говоря уже о том, что эти идеи наталкивались на сопротивление господствующих классов и общества.

Эта статья проекта умалчивает, стыдливо умалчивает о тех средствах и способах, при помощи которых и можно было бы пользоваться этой свободой, провозглашенной Декларацией.

Я хотел бы напомнить, что в историческом выступлении по проекту Конституции Советского Союза в 1936 году И. В. Сталин указывал на то, что когда говорят о свободе слова, собраний и печати, то забывают, что все эти свободы могут превратиться для рабочего класса в пустой звук, если он лишен возможности иметь в своем распоряжении подходящие помещения для собраний, хорошие типографии, достаточное количество печатной бумаги и т. д., то-есть все то, что он имеет сейчас в нашей великой стране*. Вот это умалчивание о тех средствах и способах, при помощи которых только и можно было бы на деле пользоваться этой свободой и иметь возможность практически и реально распространять свои благородные идеи и теории, – это умалчивание и является большим пороком статьи, о которой я сейчас говорю.

Делегация Советского Союза, стремясь устранить этот указанный выше порок Декларации, предлагала в третьем комитете дополнить эту статью – не заменить, а дополнить эту статью словами: «с целью обеспечения права на свободное выражение мнений значительных слоев населения, а также для их организации, государство оказывает им содействие и помощь материальными средствами (помещением, печатными машинами, бумагой и т. д.)» необходимыми для издания демократических органов печати».

Это предложение тоже было отклонено большинством комитета. При этом отклонение советского предложения мотивировалось не более и не менее как тем, что предоставление широким кругам населения материальных средств для выражения его мнений будет по существу означать… покушение со стороны государства на свободу мысли. А действительный смысл отклонения предложения советской делегации заключается, по нашему мнению, – и это должно быть понятно, – в том, чтобы лишить широкие народные массы возможности вести свою независимую от газетных капиталистических монополий культурно-просветительную и политическую работу, направленную на защиту интересов широких народных масс. В этом действительный смысл тех возражений, на которые наткнулось в третьем комитете предложение делегации Советского Союза.

Четвертый пример. В проекте третьего комитета имеется статья 21, пункт 1, в котором говорится: «Каждый человек имеет право на свободу мирных собраний и ассоциаций». Неплохая сама по себе статья. Но она недостаточна. Мы указывали в третьем комитете на неудовлетворительность этой статьи, потому что в этой статье ничего не говорится о свободе, например, уличных шествий и демонстраций. Но мы знаем, что на практике (и не нужно очень далеко уходить, чтобы найти такие факты) эта свобода шествий натыкается на очень неприятные препятствия. Поэтому мы говорили, что надо сказать о свободе уличных шествин и демонстраций. Это показалось опасным, и наше предложение было отклонено,

[* См. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 507 – 534.]

В статье ничего не говорится о недопустимости организации всякого рода обществ и союзов фашистского типа или антидемократического характера, о недопустимости их деятельности в любой форме, которая должна быть запрещена под угрозой наказания. Все это было отклонено. Все те предложения, которые в этом духе были внесены делегацией СССР, были отклонены.

Делегация СССР внесла предложение, взамен принятого текста третьим комитетом, сказать:

«В интересах демократии должны быть гарантированы законом свобода собраний и митингов, уличных шествий, демонстраций, организации добровольных обществ и союзов. Всякие общества и союзы и иные организации фашистского и антидемократического характера, как и их деятельность в любой форме, запрещаются законом под угрозой наказания».

Такова эта реальная, практическая, с глубоким политическим содержанием статья, которая действительно способна содействовать тому, чтобы основные свободы и права человека не оставались на бумаге и не третировались бы на деле, а чтобы они действовали, чтобы они были действенным средством политического воспитания и защиты гражданских прав и интересов широких народных масс.

Нельзя не отметить, что когда отклонялось это предложение делегации СССР, то выдвигались такие, например, странные возражения, что понятие «фашизм» или понятие «организация фашистского типа» не достаточно ясно. Ведь некоторые чудаки даже позволяли себе задавать вопрос: что же такое в самом деле фашизм? Что же это такое – организация фашистского типа?

Нужно ли разоблачать еще раз всю несостоятельность и фальшь