Сумарокова эпиграф: «Они работают, а вы их труд ядите». Именно потому помещик-крепостник явился главным объектом сатиры журнала. Но не только. Н. И. Новиков считал своим долгом кроме бичевания «жестокосердия» помещиков вскрывать и взяточничество судейских чинов, с обозначением конкретных лиц. Так, в «Трутне» появляется множество сатирических портретов (Змеяна, Недоума, Безрассудова), легко узнаваемых читающей публикой. Надо уточнить, что и екатерининская «Всякая всячина» борется с такими человеческими пороками, как жестокое обращение с крепостными, казнокрадство, взяточничество, но иными способами: добродушной веселой сатирой, осмеянием общечеловеческих слабостей, призывая проявлять при этом человеколюбие, кротость и снисхождение, ибо слабости свойственны человеческой природе от рождения. Тем самым вместо обличения и бичевания живых носителей пороков следовал призыв «смеяться над пороками других и любоваться собою», насаждать «добрый вкус и здравое рассуждение». Однако обществу уже недостаточна сатира в «улыбчивом духе».

Позиция «Трутня» иная: «По моему мнению, больше человеколюбив тот, кто исправляет пороки, нежели тот, кто оным нисходит, им, сказать по-русски, – потакает». Если «улыбчивая сатира» Екатерины отличалась безликостью и была ориентирована на человечество вообще, то «Трутень», а затем «Живописец» и «Кошелек» не останавливались перед тем, чтобы называть и конкретных объектов критики, в том числе «придворных господ, знатных бояр, дам, судей именитых, и вообще всех» (так упрекали журнал официозные его критики). Действительно, в одном из выпусков «Трутня» появляется сатирический портрет издателя «Всякой всячины», закамуфлированный под именем «прабабки». Нелицеприятный разбор публикуемых во «Всякой всячине» материалов ясно свидетельствовал, что «пожилая дама» не знает русского языка, но «так похвалами избалована, что теперь и то почитает за преступление, если кто её не похвалит». Читающей публике не составило труда в намеками обозначенном лице узнать Екатерину. Всем хотелось знать, чем все это кончится, и тираж «Трутня» поднялся с 626 почти до 1240 экземпляров. В сентябре 1769 г. Новиков решается и на откровенное пародирование некоего «коронованного автора», представляя его как «неограниченного самодержца». Терпение Екатерины на пределе, она ужесточает цензуру – запрещено затрагивать особо острые темы. Она уже не отвечает (как прежде) литературным оппонентам «Всякой всячины», вскоре и вовсе окончившей свою короткую жизнь (всего вышло 150 номеров).

В 1770 г. из-за цензурных ограничений тематики публикаций тираж «Трутня» упал до 750 экземпляров, а затем он был закрыт властями. Новый сатирический журнал Новикова «Живописец» продолжил критику крепостничества и защиту крестьян. Причем теперь в журнале особым рефреном стала звучать идея, что «крестьяне такие же люди, как и дворяне». Обостренное внимание читателей привлекли «Отрывок путешествия» и «Письма уездного дворянина к его сыну» (позднейшее их название – «Письма к Фалалею»), в которых прямо утверждалось, что мораль дворян покоится на их убеждении, что крестьяне для того и существуют, чтобы «без отдыху» работать на них и безропотно сносить все обиды (автором последнего большинство исследователей считают Д. И. Фонвизина). Первое же произведение, по существу, является «непосредственным предшественником» радищевского «Путешествия из Петербурга в Москву». Здесь «путешественник» тоже останавливался «во всяком почти селе и деревне» и встречал «бедность и рабство повсюду»; он «не пропускал ни одного селения», выясняя «причины бедности крестьян», и «всегда находил, что помещики сами тому были виной», что помещики свою любовь и добродетель «изъявляют больше собакам и лошадям, а не человекам».

«Живописца» постигла судьба «Трутня» – журнал был закрыт. Екатерина как бы запамятовала, что еще совсем недавно в своем журнале пыталась убедить «невежественное» её окружение в том же: крестьяне «такие же люди, как мы». Тем самым, потерпев поражение в журнальной полемике о направленности сатиры – против абстрактных носителей пороков или их живых, узнаваемых персон, – Екатерина пожертвовала самой сатирой, запретив ее. Но было уже поздно – джинн выпущен ею самой из бутылки, и с обличающей сатирой новиковских журналов успели ознакомиться многие. Особо обратим внимание на то, что при всем критическом отношении к екатерининской «Всякой всячине» ясно одно – без нее не было бы ни «Трутня», ни других изданий, вложивших свою лепту в складывание общественного мнения, пока еще робко осуждающего крепостнические порядки. Не будем забывать, что и новиковские выступления направлены не против системы в целом. В своем пожелании «поселянам» на новый, 1770 г. он писал в «Трутне»: «Я желаю, чтобы ваши помещики были ваши отцы, а вы их дети. Желаю вам сил телесных, здравия и трудолюбия. Имея сие, вы будете счастливы. А счастье ваше руководствует ко благосостоянию всего государства». Новиков, как и другие деятели российского Просвещения, был смел и уверен в критике существовавших реалий, но в определении способов построения нового общества находился в плену ложного представления о возможности установления справедливых порядков посредством хороших законов и убеждения господ в безнравственности сохранения рабства и деспотизма. Вера в возможность «перевоспитания» такова, что Новиков не выступал за волевую отмену крепостного права и изменение политической системы. Он прямо не оспаривал права дворян владеть крепостными, а пытался убедить их в том, что последние – «такие же люди, как и дворяне», поэтому должны к ним соответственно относиться. Маленький штрих, хорошо характеризующий сознание даже и самых просвещенных людей, каким был Новиков: в редактируемых им «Московских ведомостях» регулярно помещаются объявления о продаже крепостных людей.

После закрытия журналов главной сферой приложения сил для Новикова стало издательское дело. В 1779 г. он переезжает из Петербурга в Москву, где берет в аренду на 10 лет университетскую типографию и создает «типографскую компанию», ставшую впоследствии прибыльной. Неслыханное для той поры явление.

Новиков широко издает отечественные и переводные книги по самой разнообразной тематике – художественную литературу, труды по экономике и географии, буквари, учебники, словари, сочинения по истории. Среди последних особо следует отметить «Древнюю российскую вивлиофику». Он печатает 12-томное сочинение И. И. Голикова «Деяния императора Петра Великого», труды Феофана Прокоповича, Г. Ф. Миллера, также труды Д. Дидро, Ж. Ж. Руссо, Г. Э. Лессинга и др. Представление о масштабах издательской деятельности Новикова дают подсчеты литературоведа Г. Макогоненко: из 2685 книг, изданных в 1781–1790 гг., на долю типографии Новикова пришлось 748, или 28 %. Кроме того, он издает первый в России философский журнал «Утренний свет», газеты «С.-Петербургские ученые ведомости» и «Московские ведомости», первый детский журнал «Детское чтение» и др. Все это позволило С. Н. Глинке оставить о нем и его издательской деятельности лестную оценку: «Умный, деятельный, предприимчивый… далеко опередивший свой век… двигал вслед за собою общество и приучал мыслить». Чрезвычайно высоко ценил просветительскую работу Новикова и В. О. Ключевский: «Новиков, создавший в Москве настоящий центр русского просвещения, способствовал этому важному историческому процессу (формированию общественности. – М. Р.), как способствовал росту самосознания широких кругов людей, никогда до этого не державших книги в руках, которым он привил любовь к наукам, к знанию, к политике, страсть к настоящему систематическому чтению». Действительно, издаваемые Новиковым книги доходили и до самой глубинки страны, оказывая влияние на складывание новых для российского общества представлений, взглядов. Новиков сумел организовать