— Не буду.

Он пробормотал что-то и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Пока мы ждали, когда Ланг очнётся, я нашла золотой кувшин и налила воды в чашу, чтобы смыть кровь с рук. В отполированном металле я увидела искажённое отражение, и руки задрожали сильнее. Волосы снова стали тем самым призрачным белым цветом — но теперь, у самой линии лба, появился мой Знак.

От линии роста волос вниз по обе стороны пробора спускались два маленьких треугольника. Чуть дальше, у краёв лица, тянулись два более крупных, тонких треугольника, сходясь к верхушкам скул.

Это выглядело как зубы.

Будто моё лицо оказалось в раскрытой пасти дракона.

Вздрагивая, я достала платок Ланга из кармана его пиджака. Я окунула его в воду — на этот раз не глядя в искажённое отражение кувшина — и вернулась, чтобы очистить его руку. Кровь уже пропитывала лесно-зелёные оборки у его запястья.

Я коснулась губами его чистой ладони — раз, потом ещё раз, глядя на его закрытые глаза. Прости. Прости.

Раздался тихий звук, и я замерла. Но это был не Ланг.

Пить…

Я положила руку Ланга обратно, пока Теоллан проверял его пульс, и повернулась — Ханин потягивался.

Любовь и облегчение прожгли мне вены. Один из них просыпался.

Ханин? Как ты? Всё хорошо, я здесь.

Он сонно пробормотал у меня в голове, когти дёрнулись.

Долго спал?

Очень долго, — ответила я, выливая остаток воды из кувшина в маленькую глиняную миску, найденную в шкафчике. Я поставила её перед ним на пол и направила его голову. — Вот, пей.

Он осторожно лизнул, ещё наполовину спящий. После второго глотка он ожил — выпил всё за секунды, вцепившись когтями в ковёр перед собой. Ему нужно было больше, но воды не осталось, и мы пока не могли рисковать, чтобы выйти. Он сел на зад, вытянув лапы перед собой, моргнул и уставился на меня своими лунно-белыми глазами.

Ты выглядишь иначе.

Да. Теперь я такая.

Ханин наклонил голову.

Почему тебе грустно?

Я резко вдохнула, вытирая слёзы с лица. Шмыгнула носом, грудь была слабой, кости — уставшими.

Ланг болен, и это моя вина. Это всё моя вина.

Он воспринял это с любопытством, без осуждения — как нечто новое, что нужно осмыслить, мысли, к которым он не привык.

В этот раз, услышав звук за спиной, я знала, что это Ланг. Я оказалась рядом с ним за один вдох, когда его руки задрожали. Он судорожно вздохнул и сел, снова вцепившись в голову.

Я положила ладонь ему на спину.

— Ланг?

— Блядь… моя голова.

Я встретилась с тревожным взглядом Теоллана.

— Ты можешь принести ему что-нибудь от боли?

— Ты справишься? — спросил он.

Честно? Я не знала. Я не могла предсказать, как Ланг отреагирует, когда поймёт, когда до него всё дойдёт. Но мне нужно было поговорить с ним. Я кивнула, отмахиваясь, и Теоллан вышел.

— Мне так жаль, Ланг, — слова сорвались, как только дверь за Братом закрылась. Ланг держался за голову, и пока его руки были там, я не могла смотреть ему в глаза. Я не осмеливалась снова касаться его кожи, только провела рукой по спине его пиджака. — Я должна была выйти замуж за твоего брата, а потом появился ты. И я не знала, что сделают мои силы. Я не хотела причинить тебе боль.

Он молчал так долго, что я услышала тиканье какого-то часового механизма в комнате. Потом он развернул ноги, полностью отвернувшись от меня.

— Всё это время я ни разу не задумался.

— Ланг…

— Я. Победитель Игр Лейткарта, — он фыркнул. — Когда ты узнала?

В его вопросе прорвалось то предательство, которое я так долго подавляла. Я не знала, что сказать — и моего молчания оказалось достаточно.

Он оттолкнулся от стола и встал, даже вздрогнув и снова схватившись за голову, прежде чем повернуться ко мне. В его драконьих глазах полыхала ненависть.

— Скажи мне, Тани. Всё это было ложью? Всё, что было между нами?

Слёзы снова подступили, но я проглотила ком в горле и покачала головой.

— Нет. Сначала я пришла к тебе в надежде как-то исполнить свою Судьбу. Но я отказалась от этого — это была глупая мечта.

Ланг горько рассмеялся — смех резанул меня больнее ножа.

— Я думал, ты простила меня за мои преступления против тебя. Похоже, дурак здесь я, а не ты. Всё, чего ты хотела, — использовать меня, как и все остальные в моей жизни.

— Это неправда.

Его губы дёрнулись, готовые укусить, и я поспешно заговорила:

— Да, я хотела выйти за тебя ради своей Судьбы. Но в этом было не только это.

Мой муж смотрел на меня так, будто никогда меня не знал. Будто видел впервые. Возможно, так и было.

Еда? — спросил Ханин.

Я тихо вдохнула и прикусила губу, чтобы сдержать рыдание.

Прости. Я знаю, ты голоден. Еда скоро.

Он проворчал в ответ, но я не могла отвести взгляд от Ланга.

— Полагаю, мне остаётся поверить тебе на слово. Или ты просто заставишь меня в это поверить, — он тяжело опустился на край стола, глядя на порез на ладони, перевязанный его платком. Я видела, как подступают злые слёзы, и всё, чего мне хотелось, — протянуть к нему руку. Это было последнее, чего он хотел бы от меня. — По крайней мере, есть небольшое утешение в том, что раньше ты не могла манипулировать моими чувствами. Я могу оглянуться назад на то, что чувствовал к тебе, и знать, что это было по-настоящему.

То, что я сделала, дало мне мою Судьбу — и сломало что-то ещё, точно так же. Какая бы любовь ни начала зарождаться у него ко мне, теперь она исчезла.

Ланг выставил подбородок.

— Ты больше никогда не сделаешь этого со мной.

Я открыла рот — и тут же закрыла. С Ханиндредом за спиной и Сетом, запертым где-то наверху, я не хотела снова лгать ему.

— Я не могу этого обещать.

Ланг вздохнул. Гнев растворился в пустоте. Это была не та холодная маска, что я видела прежде, — не попытка выглядеть равнодушным. Он просто выглядел выжатым. Опустошённым.

— Тогда хотя бы скажи, как ты собираешься использовать меня дальше.

Ханин засуетился под столом, обнюхивая ножки.

Я сглотнула.

— Ланг…

— Ты моя жена, и я поклялся перед Пятерыми защищать тебя. Мне будет легче это делать, если я буду знать твои планы.

Больше никакой лжи.

— Я собираюсь помогать тем, кто не может помочь себе сам. — Он снова посмотрел на меня, и