под контролем. Я не могла позволить собственным страху и вине прорваться в него. Проецировать в него спокойствие, одновременно отгораживая свои чувства, стоило мне оглушительной, нарастающей головной боли.

К счастью, аплодисменты стали идеальным прикрытием. Люди продолжали желать нам долгой и счастливой жизни, пока мы шли обратно по золотой дорожке. Я это сделала. Я заставила Ланга сказать то, что нельзя было ни забыть, ни взять назад. Это было сильное заявление — такое, которое все запомнят.

Даже если моя голова в итоге станет украшением на крыше, сегодняшний жест будет у них занозой под кожей.

У дверей я отпустила руку Ланга и схватила за запястье стражника. Ланг пошатнулся, прижимая ладонь ко лбу, когда эмоции стража — в основном растерянность — накрыли меня. Бронированный незнакомец смотрел на меня с сомнением.

Я отчаянно протолкнула в его разум принятие и повиновение.

— Ты закроешь двери за нами и выведешь всех через левые двери.

Я подождала лишь кивка — и тут же схватила Ланга за руку, потянув его через главные двери в вестибюль. По правилам мы должны были идти в сад во дворе — на напитки и поздравления, — но я видела, что Ланг быстро слабеет. Браксторн, вероятно, уже договаривался со своей стражей, чтобы нас схватили и утащили на допрос.

Нам нужно было скрыться — куда угодно, где мы сможем поговорить, где я смогу всё объяснить.

Стражник закрыл двери за нашими спинами, а я оглядела вестибюль и потянула Ланга к западному коридору.

Мы успели пройти лишь половину зала, когда он рухнул, и моя рука снова вырвалась из его. Он вскрикнул, схватился за голову и перекатился на пол. Я опустилась рядом, прижимая Ханиндреда к боку.

— Ланг? Ланг? Что с тобой?

Я перевернула его и приложила ладонь к его лбу, когда он снова застонал. Он не был горячим, и его раны не выглядели хуже.

Потом он распахнул глаза — белки резко выделялись вокруг красных радужек, — и выдохнул:

— Тани… что?

Голова у него безвольно опустилась. Он потерял сознание, глаза закатились, тело дёрнулось раз — и обмякло.

— Ланг?

Я тряхнула его за плечи, сердце колотилось.

— Ланг!

Послышались шаги. Я резко обернулась, готовая защищаться зубами и когтями от любого стражника, который попробует забрать его у меня.

С правой стороны быстро подошли двое стражников. А слева — Теоллан. Он был в роскошном лавандовом одеянии и, очевидно, только что стал свидетелем нашей свадьбы.

Из меня вырвался шипящий выдох, когда я поднялась.

— Уведи Ланга отсюда, — сказала я Брату.

А потом пошла прямо к двум стражникам — длинными, уверенными шагами.

— Принцесса, — сказал один из стражников, удивлённый тем, как быстро я сократила расстояние между нами. — Король хочет, чтобы вы пошли с нами.

Я сделала неуклюжий реверанс и одновременно протянула им руки — пусть заковывают меня в цепи или целуют костяшки, мне было всё равно. Стоило им коснуться моих пальцев, как я оттолкнулась в их разум.

— Вы ошибаетесь. Король хочет, чтобы вы взяли выходной на сегодня.

Я подняла глаза и увидела, как оба моргнули и переглянулись в замешательстве. Потом они кивнули и направились к выходу в сад.

Как долго продлится моё влияние, я не знала. Минута — или час. Я знала лишь одно: мне нужно убедиться, что с Лангом всё в порядке, и понять, что, во имя Амуны, нам делать дальше.

Теоллан уже оказался рядом с Лангом и перекинул его руку себе на плечо. Он повернулся ко мне, когда я подошла.

— Помоги поднять его.

Я закинула вторую руку Ланга себе на плечо, но одна рука была занята Ханином, и я едва помогала. Мы споткнулись на нескольких шагах, кое-как дотащив его до западного коридора и частично скрывшись из виду, прежде чем гости начали выходить через левую дверь.

Я с шумом втянула воздух, когда мы остановились в нише.

— С ним всё в порядке?

Теоллан поморщился.

— Ты использовала свою Предначертанную силу на нём, ещё даже не зная её истинной природы. Ты буквально вломилась ему в голову.

Я сделала это? Я причинила ему боль? Я не понимала.

— Я не подумала…

— С ним должно быть всё в порядке, — продолжил он. — Но нам нужно увести его подальше от этих людей.

Я судорожно втянула воздух, лицо побелело от всего, что произошло за этот день. Я дрожащей рукой указала на следующую дверь — одну из небольших столовых, которую нашла раньше, когда впервые искала библиотеку.

И тут за спиной раздался голос:

— Какого чёрта это было?

Его шаги были на удивление лёгкими для человека такой комплекции — впрочем, после его спана в Землях Звука мне стоило этого ожидать.

Я оглядела его с головы до ног, с облегчением отметив, что он выглядит почти как обычно.

— Фокслин, ты в порядке?

— Достаточно жив, чтобы присутствовать на свадьбе моего хозяина и увидеть, как ты превращаешься в… нечто, чем ты стала, — он шумно выдохнул, ноздри раздулись от недовольства, когда он посмотрел на Ланга. — Что ты с ним сделала?

Плечи дрожали от напряжения — я изо всех сил старалась не дать Лангу упасть, горло сжалось.

— Я использовала свою силу и причинила ему боль. Я не хотела. Пожалуйста, пожалуйста, просто помоги нам увести его куда-нибудь, где будет спокойно.

Пожалуйста, пожалуйста. Мне нужно, чтобы с Лангом всё было хорошо. Он пожертвовал своим наследством ради меня, а я в ответ только ранила его.

Фокслин окинул меня взглядом — от спящего дракона, прижатого к моему боку, до окровавленной ладони и дрожащих рук.

— Яйца Эдрина, почему я никогда не могу отказать женщинам?

Вдвоём с Теолланом они перетащили Ланга в соседнюю комнату и уложили на длинный центральный стол. Это была небольшая приёмная: справа — шкаф с чашами и бокалами, в дальнем левом углу — несколько сложенных стульев. Теоллан склонился над Лангом, а Фокслин начал ходить у двери. Я опустила Ханиндреда на ковёр, всё моё тело дрожало.

А вдруг я убила Ланга?

Я подошла к столу и убрала прядь волос с его лица. Сейчас он выглядел умиротворённым, но его недавнее искажённое болью выражение говорило о другом.

— Думаю, он просто без сознания, — сказал Теоллан. — Когда очнётся, мы сможем заняться его симптомами.

— Я не знала, что это причинит ему боль, — сказала я, прикусывая щёку, пока не почувствовала вкус крови. Будто это что-то меняло. Будто это помогало.

Фокслин вздохнул.

— Я буду сторожить. Если кто-нибудь появится — постучу четыре раза. И больше не причиняй ему вреда.

Я резко