взгляд Эрика, сверлящий ковер под ногами, усыпляет мою бдительность. Я даже верю, что сейчас просто уйду.

Поравнявшись с ним, я делаю еще шаг, но пройти не успеваю. Длинные пальцы клешнями впиваются в мое запястье, стиснув до хруста. По предплечью тут же разливается волна мурашек. Эрик все еще смотрит вниз и говорит очень тихо, и я готова поверить в то, что у меня начались галлюцинации:

– Хватит, Тея. Можешь считать, что ты выиграла, если тебе так угодно.

В горле пересыхает. Я не могу двинуться, вцепившись взглядом в узор на ковре. Ноги немеют и врастают в пол, и я слышу собственный голос словно со стороны. Хочется даже обернуться и проверить, не говорит ли это кто-то за моей спиной.

– Я ни во что не играю. – Слова царапают глотку.

Эрик поднимает голову, медленно поворачиваясь ко мне. В его лице больше нет и намека на насмешку. Оно напоминает высеченную каменную маску.

– Тогда зачем ты это делаешь?

Голова кружится, не позволяя сосредоточиться на смыслах. Губы немеют, и я едва протягиваю:

– Не понимаю, о чем ты.

Я не могу сказать ничего более внятного. В голове становится совсем пусто. Легкие сжимаются. Хочется окунуться в ледяную прорубь. Голос Эрика звучит подозрительно близко, и он хрипит:

– Да? Хочешь, чтобы я тебе объяснил?

Ни один вопрос еще не звучал так угрожающе. Я сглатываю и собираюсь покачать головой, но резкий рывок разворачивает меня лицом к Эрику, выталкивая из меня испуганный выдох. Он идет на меня, подталкивая к стене, и цедит:

– Чего ты добиваешься этим, Тея? – Его голос дрожит от ярости и потрескивает, словно в костер подбросили большое полено.

– Ничего. – Я спешно мотаю головой, вжимаясь лопатками в стену.

Сколько бы я ни пыталась отпрянуть от Эрика, преграда за спиной не позволяет отдалиться, а он напирает, сближая наши лица. Его губы дергает кривая усмешка, и медовые радужки темнеют, когда он хрипло выдыхает:

– Разве? Почему мне кажется, что это не так?

Его пальцы все еще сжимают мое запястье, но подушечки аккуратно поглаживают кожу. В легкие проникает аромат сандала и можжевельника, и во рту пересыхает. Я не могу выдавить из себя ни звука, а Эрик окидывает меня откровенным взглядом, от которого тело бросает в дрожь. Его губы двигаются так близко к моему лицу, что у меня кружится голова и я едва разбираю слова:

– Хотела, чтобы я злился? Чтобы пожалел о том, что не воспользовался твоей эйфорией тогда? – Он шепчет, впечатывая каждое слово прямо в мое сознание. Облизывает губы, остановившись на мгновение, и добавляет: – У тебя получилось. Что дальше?

Дальше безжалостный звон в ушах и абсолютное непонимание, что делать. Быстрые удары сердца и ватные руки. Сбивчивые выдохи, жар, разливающийся по всему телу, до самых кончиков ушей, и дрожащие колени.

– Мир не вертится вокруг тебя, – едва выдыхаю я, хотя хочется захныкать и закрыть глаза.

Губы Эрика невесомо скользят вдоль моей шеи, даже не касаясь, но я задыхаюсь. Сердце спотыкается и начинает колотиться так оглушительно, что становится жутко. Я проваливаюсь в темноту, разрываясь между двумя крайностями. Пусть он исчезнет. Пусть уже сделает что-нибудь.

Пальцы Эрика стискивают мою талию, комкая ткань платья. Его нос проскальзывает по щеке, и медовый взгляд чиркает по лицу лезвием, когда он выдыхает:

– Скажи, что устроила все это не из-за меня.

Ужасно. Все, что сейчас происходит, просто чудовищно. Я должна оттолкнуть его, но тело предательски немеет. Отвернуться, но медовый взгляд не отпускает. Голос скачет и ломается:

– Не из-за тебя.

Эрик усмехается. Я кожей чувствую, как растягиваются его губы. Он поднимает ладонь и отбрасывает с моего лица прядь волос, подушечкой пальца касаясь виска. Хватка на моей талии становится сильнее, и Эрик шепчет:

– Лгунья.

Он наклоняется так быстро, что я не успеваю это осмыслить. Влажный язык проскальзывает между губами, вынуждая приоткрыть рот, и я покорно размыкаю челюсти.

Совсем другой поцелуй. Эрик кусает и облизывает мои губы, толкается в рот, оглаживая кончиком языка нижний ряд зубов. Даже не пытается сдерживаться, вжимая меня в стену всем телом, а я задыхаюсь.

Так жарко, что мысли плавятся. В глазах темнеет. Ватные руки отказываются двигаться, безвольно повиснув вдоль тела.

Ладонь Эрика соскальзывает мне на бедро, и я сдавленно выдыхаю, ненавидя себя за вспыхнувшее желание. Мысли прорываются в сознание, оглушая.

Нельзя-нельзя-нельзя.

Я знаю, что не найду в себе силы на правильное решение. В голове всплывает каждое обидное слово, каждая едкая реплика, каждый болезненный удар. Ева в дверях его комнаты, спешно застегивающая блузку.

Словно отрезвляющая пощечина. Магия вспыхивает под кожей, мгновенно отозвавшись на зов.

Эрика отбрасывает назад. Я распахиваю глаза, столкнувшись с непониманием в его взгляде. Он порывисто поднимается, но я выставляю вперед ладонь, не позволяя ему подойти.

– Сам в себе разберись, прежде чем учить других. – Мои слова прерываются сбивчивыми выдохами, обида в голосе плещется ядовитым морем.

Эрик застывает, сводя брови. Словно действительно не понимает. Словно тут можно не понять.

– О чем ты? – хрипло переспрашивает он.

В груди болезненно колет, но я спешно приглаживаю волосы и поправляю платье, дергаясь к лестнице.

Никаких объяснений. Он их не заслуживает. Я не стану унижаться и разжевывать, в чем проблема.

– Тея, постой. – Голос Эрика вздрагивает и застывает. Я уже сбегаю по ступеням, не позволяя себе повестись на его искреннее непонимание.

Нужно вернуться к себе. Закрыться в комнате и принять холодный душ. Смыть с себя это наваждение, а потом обрушиться на кровать и тонуть в убийственном чувстве вины и безумных диалогах с собой.

22

Dangerous Game

Вина просачивается в кровь, скручивает жилы и оседает в легких песком. Струится в воздухе, налипая на кожу грязной коркой. Сколько бы я ни пыталась отбросить мысли в дальний угол памяти, сколько бы ни твердила себе, что нужно просто забыть, ничего не помогает.

Пусть я оттолкнула Эрика, но сколько усилий пришлось приложить. Это не оправдывает меня ни перед Марком, ни перед собой.

Даже сейчас, пока я сижу на кровати, скрестив ноги и уставившись в книгу, а голова Марка мирно лежит на моих коленях, мысли мечутся в голове, не давая сосредоточиться.

Так нельзя. Я облажалась.

– Мне стоит начать волноваться, птичка? – Марк щурится, глядя на меня через плечо. – Какая-то катастрофа? Что такое?

Сама виновата. Неудивительно, что он заметил. Я полчаса смотрю в книгу и не листаю страницы. Сложно не заподозрить что-то неладное.