вывалить на него целый ворох негодования, но только беззвучно хлопаю ртом и торопливо застегиваю блузку.

– Ты чем-то недовольна? – невинно вскинув брови, уточняет Марк, словно действительно не понимает.

Список моих недовольств сейчас не вместится в самый длинный монолог. Я замираю, поймав торжествующий взгляд Марка, и облизываю пересохшие губы.

Как бы там ни было, он добился, чего хотел. У меня получилось, и я действительно наконец поняла, о чем он говорит. Главное – результат, а о его преподавательских методах не мне судить. Надеюсь только, что с другими своими учениками он такое не практикует.

* * *

Реальность превращалась в дешевую драматичную постановку. Все вокруг пропиталось фальшью и безумием. Они витали в воздухе, путали мысли, оседали на коже. Берт не понимал, почему никто, кроме него, не замечает очевидные вещи.

Бред. Сюр. Просто дурной сон.

Сцена за завтраком после дня рождения Лоры породила в Берте уйму вопросов, но задать их было некому. Они только разрастались с каждой новой деталью.

Эрик так упорно делал вид, что ему все равно, что нарочитое безразличие бросалось в глаза. Берт сразу же его раскусил, но любая попытка поговорить об этом мгновенно пресекалась. Лора пожимала плечами и говорила, что их это не касается.

Бред взбрыкнувшего пегаса. Как это не касается? Как их может не касаться, что Тея попала под какие-то мерзкие чары, затуманившие сознание, и перестала критически воспринимать происходящее?

Музы с ним, с Эриком. Мало ли, что произошло. Но Марк? Этот напыщенный самовлюбленный придурок? Одно его присутствие рядом с Теей вызывало отторжение, а когда Берт видел, как он к ней прикасается, его передергивало.

Нужно было поговорить с Теей. Напомнить ей, что вообще-то такого кошмара не должно было произойти. Открыть глаза на это жуткое недоразумение.

Только вот Тея словно специально его избегала. Застать ее в одиночестве, без Марка, стало сложнее, чем одному справиться с дюжиной утечек.

День клонился к вечеру. Курьер должен был привезти документы, и Берт с Эриком ждали на крыльце Академии. Эрик сидел на каменных перилах и хмуро смотрел перед собой, а Берт метался по площадке, прокручивая в голове планы по спасению Теи. Лора бы заявила, что для начала нужно уточнить у самой Теи, нуждается ли она в спасении, но Берта это не волновало. Если она не понимает, что совершает ошибку, то нужно ей объяснить.

Когда огромные двери открылись, выпуская маленькую фигурку, Берт не поверил счастливому совпадению. На крыльцо действительно выплыла Тея, как-то по-особенному уложившая волосы. Она выглядела подозрительно нарядно. Маленькое легкое платье, туфли на каблуках, радостный блеск в глазах.

Интересно, конечно, куда она собралась, но сейчас Берта это волновало меньше всего. Момент мог ускользнуть в любую секунду, и Берт бросился к Тее. Заметив его, она удивленно моргнула, но тут же радостно улыбнулась. Значит, не избегала его умышленно все это время.

Не растрачивая драгоценные минуты на пустые приветствия, Берт быстро наклонился и, заглянув ей в глаза, понизил голос до полушепота:

– Тея, ты прости, конечно, но какого пегаса происходит?

Черные зрачки сузились. Вся радость и легкость соскользнули с ее лица, и рыжие пушистые брови приподнялись. Тея вежливо улыбнулась и стиснула маленькую сумочку, изо всех сил стараясь остановить надвигающийся разговор:

– Что не так?

Музы, все не так. Зачем она создает эту дурацкую видимость порядка, когда абсолютно каждому очевидно, что реальность съехала с рельс нормы?

Берт стрельнул взглядом в сторону Эрика, упорно не замечавшего ничего вокруг, и протянул:

– Мне казалось, мы друг друга поняли. Все должно было сложиться по-другому.

Как угодно иначе. Буквально любое другое развитие событий можно было бы принять, но не это. Это противоречило логике, здравому смыслу и всем представлениям о благоприятном исходе.

Теодора вздохнула, сбрасывая с себя маску непонимания. Она скрестила руки на груди и уклончиво протянула:

– Обстоятельства изменились.

Восхитительный ответ. И как только Берт сам до этого не додумался?

– Какие, к пегасовой матери, обстоятельства? – возмущенно выпалил он.

Что это за обстоятельства такие? Какая катастрофа вселенского масштаба толкнула Тею в объятия этого невыносимого идиота? Берт пытался изо всех сил, но никак не мог представить это ужасное событие.

В ореховых глазах мелькнуло раздражение. Тея поджала губы и, качнув головой, прошипела:

– Спроси у своего чудесного брата.

Музы милостивые, что он натворил? Что этот придурок умудрился сделать, чтобы спровоцировать такой кошмар?

Берт уже понимал, что не получит конкретных ответов, но сдаваться так просто не собирался. Проигнорировав недовольный взгляд Теи, он облизнул губы и собрался было предложить ей поговорить с Эриком, но не успел.

Из дверей появилась еще одна фигура, и досада стянула ребра, выталкивая недовольный выдох. Марк оказался возле них за мгновение. Коротко кивнул Берту и, по-хозяйски обняв Тею за талию, притянул к себе:

– Прости, птичка, задержался. Выглядишь чудесно.

На бледных щеках Теодоры вспыхнул румянец, и Берт скрипнул зубами. Да что это за магия? Неужели ей действительно приносит удовольствие все происходящее? Быть этого не может.

Марк поднял голову, выглядывая за плечо Берта, на дорогу. Они сейчас просто уйдут. Допустить такое Берт не мог и выпалил, чтобы потянуть время:

– Куда-то собираетесь?

Тея насмешливо свела брови. Справедливо – можно подумать, они просто вышли на крыльцо Академии подышать свежим воздухом. Марка вопрос нисколько не смутил. Он улыбнулся и с готовностью ответил:

– Да, думаю сводить Тею в кино. Оказывается, она там пару лет не была, представляешь?

Берт представлял. Он там не был примерно столько же.

Желание остановить их, отговорить, отклеить ладони Марка от талии Теи пульсировало в сознании, но он никак не мог подыскать ни одного достойного предлога. Брови напряженно нахмурились, и Берт мотнул головой. Тея по-своему поняла его движение и спешно заговорила:

– Мы недалеко. Ненадолго. Ничего страшного не произойдет.

Марк сузил глаза и повернулся к ней, но ничего не сказал и только вежливо улыбнулся. Берта захлестнула волна неоправданного торжества. Пусть он и не особо понял, что не понравилось Марку, но четко уловил его недовольство.

Впервые на его памяти Марк просто смирился. Открытие заставило нахмуриться. Что это с ним? Не может же быть все дело в том, что Марк проглатывает недовольство, чтобы угодить Теодоре. Подлость!

Пока Берт терялся в мыслях, не понимая, как на все это реагировать, Эрик спрыгнул с перил. Подходить ближе он не стал, но холодно заявил:

– Это небезопасно.

Значит, слушал их разговор. Вот и все его показное безразличие. Зачем они устроили этот спектакль? Обсудили бы все спокойно и честно и с чистой совестью исключили