произносит. Девочка понимала, что должна узнавать это лицо, и попыталась вспомнить, почему она спит и где находится, но от размышлений заболела голова, поэтому Линни больше не пробовала открыть глаза и пряталась в темноте, пока мир вокруг не перестал кружиться.

– Линни, – позвал её кто-то потом.

Она ожидала услышать не этот голос. Он принадлежал не Сайре и не маме. Линни снова заставила себя открыть глаза и увидела, что свет изменился, день клонится к вечеру и лицо, которое смотрит на неё с такой тревогой и растерянностью, – это лицо растяпы Элиаса. Только в этот миг он вовсе не выглядел недотёпой – он весь был покрыт пылью и казался потрёпанным. Кроме того, Линни внезапно поняла, что чувствует себя так, словно упала с обрыва в реку. Всё тело ныло, как побитое, и руки жгло.

– Ой, – произнесла она, стараясь посмотреть на руки. Левую кисть ей кто-то замотал куском ткани, а правая рука крепко сжимала что-то маленькое и мягкое. – Элиас?

– Ты узнала меня? Пришла в себя?

В голосе его прозвучали огромное облегчение и усталость. Всё это приводило в замешательство. Беспокоиться о Линни – это было не похоже на Элиаса. «Я, наверное, чуть не умерла», – подумала Линни. Другое разумное объяснение в голову не приходило.

– Где мы? – спросила девочка, поскольку на самом деле не понимала, что само по себе было странным для неё чувством. Сюда она попала, вероятно, когда была без сознания.

– Не знаю, – ответил Элиас. – Когда эти ужасные Голоса схватили тебя, мне кажется, я слегка ошалел. А потом как тряхнуло, я упал, и мы как будто прокатились мимо всех углов сразу. Понятия не имею, где мы остановились, но думаю, гораздо ниже Лурки. Я здесь никогда не был.

Линни стала вспоминать. Она нахмурившись посмотрела на Элиаса, но тут же поморщилась: всё лицо болело.

– Я почти дотянулась до неё, – сказала она, припоминая произошедшее. Пальцы на правой руке хранили собственную память: они крепко сжимались, так, будто, держась за что-то, могли изменить прошлое. – Она была совсем рядом. Кажется, я даже коснулась её. Но ты схватил меня и всё испортил.

– Никого ты не касалась, идиотка, – ответил Элиас. Это уже было на него похоже. – Ты вынула свою дурацкую лурку, и в одну минуту они чуть не схватили тебя. Мне нужно было остановить тебя быстрее, но в голове помутилось. Это я должен был играть. Но сейчас уж поздно. У нас ничего не вышло, и теперь она ушла насовсем, по-настоящему.

Мальчик сердито и с отчаянием вскочил и ушёл в лес. Линни проводила его взглядом, и от поворота головы в дополнение к другим неприятным чувствам перед глазами всё поплыло – девочка даже испугалась, что серьёзно ранена. Но она спокойно полежала, и, когда Элиас вернулся с котелком расплёскивающейся воды, опасения прошли.

Линни узнала котелок и задумалась о том, где остальные её вещи, но пока не могла осмотреться вокруг, чтобы найти их.

Поэтому она продолжала лежать, прокручивая в голове тревожные мысли. Правду ли сказал Элиас? Действительно ли её чуть не заманили в страну Прочь? Трудно было припомнить подробности.

Левая рука пульсировала от боли. Пальцы правой руки по-прежнему не разжимались, стискивая что-то. Казалось, что в руке ничего нет.

– Что такое? – спросил Элиас, взглянув на неё. Так же внимательно он относится к ягнятам и котятам, подумала Линни, – всегда замечает, когда животное беспокоится.

– У меня что-то в руке, – объяснила девочка. – Но пальцы не двигаются, и я не могу разжать кулак.

– Так было весь день, – сказал Элиас, осторожно указывая на её руку. – Это судорога, потому тебе и кажется, что внутри что-то есть. Давай я попробую сделать, как моя мама.

Он сел рядом и начал растирать пальцы по одному, возвращая в них жизнь. Когда Линни взвизгнула, мальчик покачал головой.

– Извини, будет немного больно, – проговорил он, но не зло. – Просто кровь возвращается, и онемение проходит. Ой, погоди…

Он наклонился над её рукой.

– Что это?

Линни повернула голову, стараясь рассмотреть, что увидел Элиас, но к горлу снова подступила тошнота.

– Платок? Нет. Цветок? Почему ты…

– Отдай! – сказала Линни. Потому что она внезапно всё вспомнила и поняла, что это: чудесный шёлковый бутон, который Сайра смастерила для неё из жатого шёлка. Подарок на день рождения. – Мне дала это Сайра.

– Сайра? – удивился Элиас. – А что это? Выглядит очень странно.

Линни с трудом присмотрелась: не один, а два шёлковых бутона плавали у неё перед глазами. И когда она героическим усилием сфокусировала зрение и двоящиеся образы слились в один, цветок всё ещё казался ей сотканным из прозрачного и зыбкого розового дыма.

– Верни его мне, – произнесла Линни, закрывая плохо видящие глаза. – Сайра подарила мне этот цветок на день рождения, а я отдала его ей, вернее её оболочке, в её комнате в Лурке, а потом, когда я нашла её… почти нашла… в стране Прочь, она вроде как отдала мне его назад… и у меня кружится голова, Элиас, так, как будто я выпала из мира в пустоту…

– Лежи спокойно, – сказал мальчик.

Линни почувствовала, как он снова сунул ей в ладонь полупризрачный бутон, и задремала.

В следующий раз она открыла глаза, чувствуя себя немного лучше. Она снова разжала руку, и хрупкий, как дым, розовый бутон распустился у неё на ладони, словно в него вдохнули магию. Видимо, Сайра так крепко сжимала этот шёлковый цветок в кулаке, что он оказался вместе с нею в стране Прочь, и за время, которое бутон провёл в том невозможном месте, он изменился. Линни бережно положила его в кармашек на сумке и повернулась к Элиасу. Он копошился слева, колдуя над веточками и сухой травой.

– Что ты делаешь? – спросила девочка.

– Готовлю ужин, – ответил мальчик. – Не похоже, что ты в состоянии идти домой.

– А ты умеешь? Разводить костёр, готовить?

– Ну как же. А ты?

Линни покачала головой и поморщилась. Элиас высек искры из огнива и, опустившись на колени, аккуратно раздул маленькое пламя. Она никогда не видела на его лице такого выражения тихой сосредоточенности – как у её отца, когда он полирует особенно хороший кусок дерева.

– Мама говорит, ты не можешь считаться взрослым человеком, пока не умеешь накормить себя и ещё по крайней мере шесть человек, – сказал Элиас. Подкладывая веточки в огонь, он даже слегка улыбнулся. – И это не случайное число! У нас такой порядок в семье: все по очереди готовят еду. Всего нас семеро, и мой день – среда. Так что я поднаторел в этом.

Пламя разгорелось и затрещало. Элиас продолжил