— Господи… Вы вообще слышите себя?

Потом развернулась, села в машину и захлопнула дверь. Руки дрожали так, что я не сразу попала ключом. Они остались снаружи. Двое сильных мужчин. Двое взрослых. И оба в этот момент казались мне одинаково невыносимыми.

Я завела двигатель. И только когда машина тронулась, поняла, что плачу.

---

Глава 21

Глава 21

Глава 21

Я не поехала домой. Не смогла. Слишком душно было в собственной квартире. Слишком тесно. Слишком много всего случилось за эти дни, чтобы я могла просто вернуться, снять пальто и сделать вид, что жизнь продолжается в прежнем порядке. Поэтому я поехала к Соне.

Она открыла мне в домашней футболке, с мокрыми волосами и маской на пол-лица.

— Если это не пожар, то…

Она осеклась, увидев мое лицо. Через две минуты я уже сидела у нее на кухне, сжимая кружку с чаем, а Соня ходила туда-сюда и материлась так изобретательно, что я почти заслушалась.

— Нет, я всегда знала, что мужчины тупеют при угрозе конкуренции, — говорила она, размахивая ложкой. — Но чтобы настолько? Прямо на улице? Перед тобой? Господи, как в дешевой драме, только больнее и без саундтрека.

Я уронила голову на ладонь.

— Не смешно.

— Я не смеюсь. Я в ужасе.

Она села напротив.

— Ты как?

Как? Хороший вопрос.

— Не знаю.

— Кого больше хочется убить?

Я задумалась. И неожиданно для самой себя сказала:

— Себя.

Соня выругалась уже тише.

— За что?

— За то, что я все это допустила.

— Мир…

— Нет, правда. Я как будто опять перестала быть собой. Как только появился Дамир, я стала какой-то… распахнутой. Без кожи. Без логики. Артём это чувствует и начинает давить. Дамир чувствует и начинает лезть. А я между ними как оголенный провод.

Соня смотрела внимательно.

— Ты не виновата в их поведении.

— Но в своей реакции — да.

Это было самым страшным. Не драка. Не звонок Лидии Павловны. Не ревность Артёма. А именно собственная реакция. Тот факт, что рядом с Дамиром я до сих пор не могу быть спокойной. Что от его "люблю" у меня подгибаются ноги, хотя я должна была бы плюнуть ему в лицо. Что, когда Артём требовал при нем поставить точку, меня обожгло не унижение даже, а невозможность выговорить ложь.

— Ты поговоришь с Артёмом? — спросила Соня.

— Нужно.

— И?

— Не знаю.

Я уставилась в чай. Пар поднимался тонкой ниткой. В комнате пахло корицей и кошачьим кормом — у Сони был толстый рыжий кот, который сейчас с неодобрением наблюдал за мной с холодильника.

— А с Дамиром? — тихо спросила она.

Я закрыла глаза. Вот. Вот вопрос, от которого у меня внутри все начинало дрожать.

— Он сказал, что я не знаю всей правды, — прошептала я.

Соня замерла.

— И ты хочешь узнать?

— Не хочу.

— А на самом деле?

Я медленно подняла на нее взгляд.

— Очень.

---

Глава 22

Глава 22

Глава 22

К Артёму я поехала на следующий вечер. Он жил один, в квартире на двадцать втором этаже, где все было выдержано в темных тонах, дорогих материалах и мужском порядке. Там всегда пахло деревом, чистотой и его парфюмом. Раньше мне нравилось это пространство. Оно было как он сам — собранное, надежное, без истерики.

Сегодня меня от него подташнивало. Он открыл не сразу. Когда дверь все-таки распахнулась, я невольно задержала взгляд на его лице. Ссадина на скуле. Темный след у губы. Глаза усталые и холодные.

— Проходи, — сказал он. Ни поцелуя. Ни попытки коснуться. Я вошла и сняла пальто.

Молча. Он тоже молчал, пока ставил чайник, доставал стаканы, что-то двигал на кухне с этой своей почти болезненной аккуратностью. Будто порядок на столешнице мог помочь навести его и в голове.

Наконец он повернулся ко мне.

— Что ты решила?

Я моргнула.

— В смысле?

— В прямом. Мы не можем делать вид, что ничего не произошло.

Я кивнула.

— Не можем.

— Тогда скажи мне честно: ты хочешь продолжать нашу помолвку?

Вот и все. Прямо. Без обиняков. Без красивых слов. Наверное, именно так и нужно. Только ответ застрял в горле. Потому что это был уже не вопрос про Артёма. Это был вопрос про меня саму. Про то, готова ли я жить дальше в заранее понятной, правильной жизни, где меня все чаще просят соответствовать, а не чувствовать. Про то, могу ли я честно пообещать верность мужчине, рядом с которым мне спокойно — и пусто. Про то, не предаю ли я уже сейчас нас обоих, потому что одна часть меня все еще оглядывается назад.

— Я не знаю, — сказала я очень тихо. И увидела, как что-то окончательно тухнет у него в глазах. Не ярость. Не обида. Что-то хуже. Мужское самолюбие, которое вдруг поняло, что не победило.

— Понятно, — произнес Артём.

— Это не из-за него только.

— Конечно, — сказал он без выражения. — Это всегда не из-за другого мужчины. Это "из-за себя". "Из-за сомнений". "Из-за усталости". Вы, женщины, очень любите красивые формулировки, когда не хотите признавать очевидное.

Меня окатило холодом.

— А вы, мужчины, любите сводить все к конкуренции, когда не хотите видеть правду.

Он усмехнулся.

— Какую именно?

— Что я не вещь, которой можно владеть, если ты вовремя сделал предложение.

— Я никогда так к тебе не относился.

Я подняла глаза.

— Относился, Артём. Может, неосознанно. Может, не сразу. Но относился. Ты не спрашивал, что я чувствую. Ты спрашивал, насколько я тебе лояльна. Тебя волнует не моя боль. Тебя волнует, что другой мужчина может войти туда, что ты уже посчитал своим.

Он медленно подошел ко мне. Слишком близко. Я сразу напряглась.

— А тебя? — спросил он негромко. — Тебя не волнует, что ты унижаешь меня своим "не знаю"?

— Я хотя бы честна.

— Нет, Мира. Ты просто не можешь выбрать.

— Потому что выбор не между двумя мужчинами.

— А между чем?

Я смотрела прямо на него.

— Между жизнью, в которой мне надо молчать и быть удобной, и жизнью, которая может меня разрушить, но в ней я хотя бы живая.

Он отшатнулся так, будто я ударила. Все. Вот