вечера ходила по квартире, не понимая, за что взяться. Чай остывал в кружке. Душ остался не включен. Книга лежала открытой на одной и той же странице. Даже музыка раздражала.

В голове без конца звучало одно: Я не уходил от тебя по своей воле.

Если бы кто-то спросил меня до сегодняшнего дня, чего я хочу больше — чтобы Дамир признал вину или чтобы выяснилось, что все было не так однозначно, — я бы не ответила. Потому что оба варианта страшные. Если он виноват — значит, я все эти годы страдала не зря. Если не виноват — значит, я жила в ложной версии своей боли. И я не знала, что хуже.

Ближе к вечеру позвонил Артём. На этот раз я ответила сразу.

— Привет.

— Ты дома?

— Да.

— Я приеду.

Не вопрос. Констатация. Я помолчала секунду.

— Хорошо.

Он приехал с цветами. Белые розы. Красивые до холода. Идеальные, как картинка из салона, где все знают цену лепестков.

— Это за вчера, — сказал он, протягивая букет.

— За вчера должен извиняться не ты один.

Он вошел, снял пальто и оглядел меня внимательнее, чем обычно.

— Ты плохо выглядишь. Спасибо.

— День тяжелый.

— Он приходил?

Я замерла.

— Кто?

Артём чуть склонил голову.

— Не надо, Мира. Я уже понял, что у нас в квартире теперь есть человек, которого нельзя называть по имени.

Я отвела взгляд.

— Да. Приходил.

— Ты открыла?

— Нет. Это была правда. Самая удобная ее часть.

Он молча кивнул. Потом подошел ближе, коснулся моих волос, убирая прядь за ухо. Движение осторожное. Почти ласковое.

— Послушай меня внимательно, — сказал он спокойно. — Я готов понять многое. Прошлое. Реакции. Стресс. Но я не готов жениться на женщине, в жизнь которой в любой момент может войти другой мужчина и разрушить все одним взглядом.

Обожгло.

— Он ничего не разрушил.

— Пока.

Я сжала пальцы в кулак.

— Ты говоришь так, будто я безвольная.

— Я говорю так, будто вижу, что ты неравнодушна.

Это было уже второе обвинение за два дня, и каждое попадало точно в солнечное сплетение. Потому что неравнодушие — не то же самое, что желание вернуться. Но разве это кого-то волнует, кроме меня?

— Что ты предлагаешь? — спросила я.

— Поставить точку.

— Как?

— Ты сама ему скажешь, что между вами все кончено окончательно. При мне.

Я подняла на него глаза.

— Что?

— Чтобы не осталось никаких недоговоренностей.

— Ты сейчас серьезно?

— Более чем.

Я отступила. Нет. Нет, нет. Это уже было не про заботу. Не про защиту. Это было про контроль. Про то, как он хочет поставить меня между собой и другим мужчиной и убедиться, что выбор сделан в его пользу. На его глазах. Под его условия.

— Я не буду устраивать из своей жизни показательный суд, — сказала я.

— Тогда как я должен тебе верить?

— Просто верить. Как жених. Как человек, который меня любит.

Лицо Артёма застыло. Пауза длилась недолго, но я успела понять: мы оба сейчас услышали лишнее. Потому что если бы он меня действительно любил так, как я нуждалась, ему бы не понадобилось требовать демонстраций.

— Я люблю тебя, — сказал он очень ровно. — Именно поэтому и не намерен делить с кем-то твои остатки чувств.

Остатки. Господи. Я вдруг так устала, что захотелось сесть прямо на пол.

---

Глава 18

Глава 18

Глава 18

На следующий день мне пришлось поехать за город снова. Не к Лидии Павловне — слава богу, нет. На объект. Один из домов в соседнем поселке, который мы вели уже полгода, внезапно "срочно потребовал согласования по фасадным решениям". Обычно такие вопросы можно решать и по фото, и по видеосвязи, но заказчица, женщина с характером маленькой монархини, заявила, что хочет видеть меня лично.

Я почти отказалась. Почти. Но Игорь так посмотрел, что я поняла: еще один день с "личными причинами", и студия начнет трещать уже по моей вине. Поэтому я села за руль и поехала.

Дорога была влажной после ночного дождя. Небо низкое. Серое. В машине пахло кофе и тревогой. Я всю дорогу обещала себе две вещи: быстро закончить на объекте и не думать ни о ком, кроме заказчицы и фасадных панелей. Конечно, у судьбы были другие планы.

Дом находился всего в десяти минутах от резиденции семьи Артёма. Я поняла это не сразу. Только когда знакомая линия сосен пошла вдоль дороги, а дальше показался тот самый кованый забор. Меня тут же прошило холодом. Нет. Не хватало еще встретить здесь Лидию Павловну с ее советами, как правильно не быть катастрофой.

Я припарковалась у объекта, подняла документы, глубоко вдохнула и вышла. Заказчица уже ждала на террасе. Встреча прошла на удивление быстро. Мы обсудили плитку, цвет отливов, замену света у входа, она дважды пожаловалась на мужа, трижды — на подрядчиков и один раз — на нынешнюю молодежь, которая не понимает, что "в доме главное статус, а не мода". Я кивала и записывала. Когда все закончилось, я почувствовала такое облегчение, будто отсидела экзамен.

Спускаясь с террасы, я уже тянулась к ключам от машины, когда услышала за спиной знакомый голос.

— Ты специально выбираешь места, где от меня не сбежать?

Я замерла. Потом медленно обернулась. Дамир стоял у калитки соседнего участка. На нем была темная ветровка, волосы чуть намокли от сырого воздуха, а взгляд… Взгляд был слишком живым. Слишком радостным от самого факта, что он меня снова поймал.

— Ты издеваешься? — спросила я.

— Немного.

— Что ты здесь делаешь?

— Живу по соседству пару недель.

Я прикрыла глаза. Конечно. Разумеется. А почему бы нет? Если уж рушить мне психику, то с комфортом и доступом к ландшафтному дизайну.

— Ты нарочно? — спросила я.

— Нет. Но бонус приятный.

— Дамир…

— Я серьезно. Я не из-за тебя здесь поселился.

— Верится с трудом.

Он усмехнулся.

— Ты слишком высокого мнения о своей власти надо мной.

Меня качнуло. От этой фразы. От этого тона. От того, что когда-то я бы умерла за признание, что власть все-таки есть.

— Мне нужно уехать, — сказала я.

— Поговори со мной.

— Нет.

— Почему?

— Потому что после каждого разговора с тобой