с ума… Возможно, так и есть. Но после вчерашнего я поняла, что Филипп способен на убийство.

Но вопрос про документы… про Монтре… про казнь, которую он так жаждет… это его заденет. Это его заставит показать своё истинное лицо.

— О чем ты? — муж прищурился, – Что тебе наговорил этот старик?

— Он тут не причем… Ты отправляешь человека на казнь, сфабриковав документы, — сказала я громко.

И добилась эффекта.

Лицо мужа переменилось мгновенно. Пропала та снисходительная полуулыбка, которой он награждал меня, когда я задавала «глупые вопросы». Исчезла маска любящего мужа, которую он так старательно носил. Даже настороженность ушла. Осталась только голая, неприкрытая ярость.

Я ухмыльнулась.

Дура? Да! 

Хочет, чтобы я молчала, улыбалась, кивала и не задавала вопросов?

Пора брать судьбу в свои руки.

После разговора с лордом Арвудом я поняла, что никто мне не поможет. Все боятся Филиппа. Все предпочитают с ним дружить, а не враждовать. Все смотрят сквозь пальцы на его преступления, потому что он — начальник Тайной канцелярии, потому что у него власть, потому что он может уничтожить любого, кто встанет у него на пути.

Я своим голосом дам ему еще большую власть.

— Что ты несешь? — его лицо было таким злым, настоящим… — Ты понимаешь, что ты говоришь? — прошипел тихо, оглядываясь по сторонам, — Что за такие слова можно…

— Правду, — перебила я. — Я несу правду. 

— Заткнись, — прошипел он, делая шаг ко мне, склоняясь надо мной, — Иначе…

На нас начали оглядываться. Людей было не так много, они, конечно, этично отворачивались.

Глава Тайной Канцелярии ругается с женой посреди Совета… Может, это мой единственный шанс — привлечь общественность? Получится ли?

— Иначе что? — спросила, повышая голос. — Иначе убьёшь меня, как моего отца? — проговорила уже сквозь его ладонь на моем рту, — Тебе же ничего не стоит… И всё ради голоса? Как же удачно он умер прямо перед нашей свадьбой.

— Я хотел по-хорошему… — наклонился ко мне, шепча на ухо, — И “да”, я сделаю это так же легко и скажу всем, что ты сама упала с лестницы. Приревновала, устроила скандал…— он поцеловал меня в зажатые губы, — Прощай, любимая, — а затем толкнул, но перед этим я почувствовала, как его магия оплела мне шею… чтобы я точно сломала ее при падении.

— Ненавижу тебя… — проговорила, падая, наблюдая, как он делает вид, что пытается меня поймать, хотя сам и толкнул.

Я опять проиграла ему. В настоящем мне его не победить.

Боль пронзила тело. В этот раз острая и быстрая. 

Раз и все потухло. 

Меня снова окутывала пустота, но в этот раз я не хотела раствориться в ней. Я желала отомстить. И в груди начинает пульсировать. Кричу, чтобы выдержать эту боль. Голос тонет во времени. Меня снова затягивало и я будто сама помогала.

“Ты не получишь ничего” — одна мысль крутится в голове, а перед глазами начинают проноситься обрывки моей жизни, как череда картинок.

Вот мы стоим на лестнице, вот я пью чай в кабинете лорда Арвуда, вот я в библиотеке…

Его измена. Вивиан, поправляющая платье на выходе из кабинета. Её самодовольная улыбка. Её губы, припухшие от поцелуев…

Наши дни — счастливые, светлые, которые теперь казались насмешкой. Его улыбка за завтраком. Его руки, обнимающие меня за талию. Его шепот в темноте: «Я люблю тебя, Кассия.»

Наша первая брачная ночь…

Свадьба. Цветы. Белое платье.

Я, идущая к алтарю с сердцем, полным надежды.

А потом — вспышка. Белая, ослепительная, режущая глаза.

И здесь все останавливается, я чуть не заваливаюсь от скорости. Но мне помогают удержать равновесие.

Пульсация в груди чуть стихает, но все еще жжет, еще немного и стошнит.

Я с трудом вскидываю голову. Тонкая фата мешает обзору, но сейчас она кажется мне плотной завесой, отделяющей меня от реальности.

Храм. Высокие своды, витражи, сквозь которые льётся мягкий, разноцветный свет. Жрец в белых ризах. Гости в нарядных платьях и строгих костюмах.

И белое платье. На мне. Пышное с кружевами, с длинным шлейфом, с вышивкой, которую я выбирала так долго и так трепетно.

Я так искренне ненавижу мужчину, стоящего передо мной, улыбающегося, поддерживающего под локоть.

 Я желала никогда не быть его женой, и вот судьба предоставила мне этот шанс. Жаль не получилось вернуться когда отец был еще жив…

Филипп стоит передо мной — красивый, улыбающийся, в идеальном чёрном мундире с золотыми нашивками. Его волосы аккуратно зачёсаны, глаза сияют, на губах та самая улыбка, которую я когда-то считала самой прекрасной на свете. Он смотрит на меня с нежностью и любовью, которая оказалась фальшивкой. Ловко подделанной, искусно сыгранной, продуманной до мельчайших деталей.

— Не волнуйся, — шепчет он, наклоняясь ко мне так, чтобы никто из гостей не услышал. — Я рядом. Всё будет хорошо. Я обещаю.

Его голос мягкий, обволакивающий. Так легко обмануться…

Он берёт за руку и на меня накатывает волна отвращения… Он только что столкнул меня с лестницы… Прямо в Совете, не побоявшись, что его обвинят, абсолютно уверенный в своей безнаказанности.

Он знал, что никто не посмеет выступить против начальника Тайной канцелярии. Не найдется желающих рискнуть своей карьерой, репутацией, и, возможно, даже жизнью ради какой-то женщины.

Только я сама должна помочь себе и исправить свои ошибки.

Неужели я смогла вернуться в день нашей свадьбы? На полторы недели назад! В прошлый раз получилось лишь отмотать десять минут. В этот раз, очутившись в темноте, не ждала, когда меня вышвырнет обратно, а сама старалась вернуться. Я хотела этого. Желала всем сердцем.

И пустота ответила. Время сжалось, подчинилось, сложилось в петлю, и я провалилась сквозь него — назад, туда, где всё ещё можно исправить.

— Кассия Уоррен, — слышу я голос жреца сбоку, — Всё в порядке? Можно начинать церемонии? Вы готовы?

Я чувствую, как дрожат колени, как подкашиваются ноги, как пот выступает на лбу, несмотря на прохладу храма.

Готова ли я? Готова ли снова сказать «да» человеку, который меня убьёт? Готова ли повторить ту же ошибку, зная,