— Все же как быстро летит время…

— Лорд Арвуд, а вы… — я сделала паузу, подбирая слова, — Вы поддерживаете моего мужа в Совете?

— Конечно. С вашим мужем теперь нужно дружить, у него теперь два голоса. Того и гляди и возглавит его.

Он засмеялся, но в его интонация я услышала лукавство, скрытую иронию. Это то что мне нужно.

— Тот, кто был с ним не согласен, вскорости будет казнен на главной площади.

— Вы говорите про Монтре?

— Ну про кого же еще? Ваш муж добился своего. Монтре казнят. И никто не посмеет возразить, потому что Монтре — это предупреждение для всех, кто думает, что может перечить вашей семье.

Он сделал еще глоток.

— Но вам не стоит забивать этим голову, — добавил он, откидываясь на спинку кресла, — Это мужские дела. Женщинам не нужно знать все эти жестокие подробности.

Я сжала чашку так сильно, что пальцы побелели.

— Я слишком долго не забивала себе голову, — сказала прямо, глядя ему в глаза.

Лорд Арвуд от неожиданности дернулся и пролил чай себе на брюки. Он чертыхнулся, промокнул пятно салфеткой, но взгляда от меня не отвёл.

— Вы поссорились с мужем, Кассия?

Сейчас или никогда.

— Я хочу развестись, — сказала, и каждое слово давалось с трудом, — Но он против. Филипп переписал всё моё наследство на себя. И я не знаю, как сохранить голос моего рода.

Лорд Арвуд молчал. Его лицо стало серьёзным, почти суровым. Он смотрел на меня и явно взвешивал мои слова, как и свои дальнейшие.

— Кажется, я понимаю, к чему эти вопросы, — сказал он наконец. — И дам вам совет. Бесценный совет, хотя, уверен, что он вам не понравится.

Он поставил чашку на стол, подался вперёд, понизив голос до шёпота:

— Ваш муж возглавляет Тайную канцелярию. У вас нет шансов. Вы вручили ему еще козыри, когда вышли за него замуж. И если хотите остаться живой и продолжить свой род, то…

— Кассия! — дверь распахнулась, — Вот ты где? — Филипп спокойно вошел в кабинет, но я видела, как потемнели его глаза.

Лорд Арвуд недоговорил, но я все поняла. Этот мужчина был прав. Он знал моего мужа лучше, чем я. Лучше той слепой, влюблённой дуры, которая стояла у алтаря и клялась в верности убийце. Мне пришлось пережить собственную смерть, чтобы я узрела истину.

— Прости, — начала я, поднимаясь с дивана, — Я просто разговорилась с лордом Арвудом. Он пригласил меня на чай. Я не хотела…

— Не ругайте свою жену, — вступился лорд Арвуд, поднимаясь из кресла и поправляя жилет. Я увидел леди Райвуд в коридоре, одну, без присмотра. Решил, что неприлично оставлять такую очаровательную молодую женщину ждать у двери. Вы же не станете ругать старика за это, Филипп?

— Конечно, нет, Лорд Арвуд. Как ваши дела? Давно вас не видел в Совете. Думал, вы уже совсем отошли от дел.

— Потихоньку. Все идет своим чередом. Что уж мне. Доживаю свой век. Это вам, молодым, дорога.

— Не прибедняйтесь.

— Что уж… Вот батюшки Кассии уже не стало, а он был мой ровесник. Мы вместе начинали в Совете. А теперь его нет, а я всё ещё здесь. Странное чувство, знаете ли. Когда все, с кем ты делил молодость, уже ушли, а ты остался. И остается лишь смотреть на их детей…

И лорд Арвуд так на меня посмотрел, что у меня в груди все оборвалось. Он что сейчас намекает на…

Я замерла, не в силах пошевелиться.

Филипп тоже замер. Я чувствовала, как его взгляд скользнул по мне, а потом вернулся к лорду Арвуду.

— Смерть — это всегда тяжело, — сказал муж, обнимая меня за талию, — Особенно когда она приходит внезапно. Но мы не в силах изменить прошлое. Мы можем только строить будущее.

ГЛАВА 6. Ты не получишь ничего

Кассия

— Кассия, я же просил тебя просто подождать, — стоило нам уйти от лорда Арвуда, и Филипп все же принялся меня отчитывать.

Его слова долетали до меня приглушённо, будто через толщу воды, абсолютно не ранили. Я пропускала их мимо ушей, потому что моя голова была занята совсем другим. Я настолько погрузилась в размышления, что его ругань меркла на фоне того, что ворочалось во мне, поднималось из глубины, требовало выхода.

В голове стоял один вопрос. Он вертелся на языке, свербел, не давал покоя. Мне невыносимо нужно было знать на него ответ.

Это он убил моего отца?

Филипп всё говорил, а я смотрела в пол, на мраморные ступени под своими туфлями. Мы поднимались по широкой лестнице Совета, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Вокруг сновали служащие, мелькали мантии членов Совета, все торопились по своим делам, не обращая на нас никакого внимания.

Я остановилась посреди лестницы.

Так резко, что Филипп, не ожидавший этого, сделал ещё два шага вперёд, прежде чем обернуться. Я стояла на ступеньку ниже и смотрела возвышающегося надо мной на мужа. Я сама его туда воздвигла. И теперь он смотрит на меня сверху вниз, как палач на свою жертву.

Мне хотелось прямо здесь и сейчас узнать. Спросить его прямо, глядя в глаза, не отводя взгляда, не боясь ответа.

— Кассия, что такое? — Филипп нахмурился, и в его голосе появилась настороженность. Он все же почувствовал, что что-то изменилось.

А ведь свой голос он получит не просто женившись на мне. Голос переходит по наследству. И чтобы получить голос моего рода, ему нужно было… чтобы я стала главой рода. А я могла ей стать только после смерти отца. Так просто. Так логично.

Получается, эта смерть была ему выгодна. Не просто выгодна — необходима. Без неё Филипп никогда бы не получил то, ради чего женился. Голос принадлежал бы отцу еще долго.

— Что не так с теми документами? — отчего-то спросила совершенно иное.

Потому что понимала лишь этот вопрос выбьет его из колеи. Если я спрошу про папу, он просто отмахивается, скажет, что я сошла