поговорим о делах, — сказал я. — Поэтому хватит болтать. Лучше подскажи, что тут можно сделать с этим дымоходом.

Минк помолчал несколько секунд, потом выпрямился и резво полез в окно, словно делал это десятки раз… Хотя чего это я. Видимо, так и было. Он встал посреди кухни, посмотрел на золу и сажу у очага и присвистнул.

— Это ты сам так?

— Изнутри пробовал прочистить, но там что-то мешает.

Он поцокал языком.

— Это не так делается. Надо сверху пробивать, а не снизу ковыряться.

— Ну знаешь, — пожал я плечами, — я чайным мастером хочу стать, и как трубы чистить не разбирался. Думал, там просто сажи много.

Минк хмыкнул и сказал:

— Пойдем. Надо на крышу лезть.

Мы вышли в зал. Лира уже расставила баночки по столам, прибрала подоконник и стояла теперь с тряпкой в руке. Рау сидел рядом с ней на краю стола и изучал какую-то сушеную травинку, поднимая ее в лапке и рассматривая на свет — деловито, как будто проводил собственный осмотр товара.

— Привет, Минк, — сказала Лира. — Тебе лучше?

— Привет, — улыбнулся тот. — Да, почти зажило, — хлопнул он себя по боку. — Мазь хорошая была.

— Хорошо. Но пыль из кухни тащить не надо, — строго заметила она. — Иначе сами весь зал перемывать будете.

Рау в этот момент съел травинку, прыгнул прямо с края стола Минку на плечо и немедленно начал рыться в его рыжих вихрах, ловко перебирая пальцами-лапками. Минк усмехнулся, потрепал зверька на ходу.

Когда мы вышли во двор, Минк прошептал себе под нос:

— Нам так и так все перемывать придется.

— Не бурчи.

Я ткнул его кулаком в плечо. Он качнулся, но устоял. Сил у парня явно прибавилось за эти дни.

В сарае, где пахло старым деревом, нашлась лестница — деревянная, рассохшаяся, но ступени держались. Мы вынесли ее вдвоем во двор, поставили к стене лавки, потрясли — не шатается.

Минк завернул к дереву у забора и без особых усилий отломил длинную ветвь, ободрав с нее листья. Я посмотрел, как напряглись у него на предплечьях мышцы, пока он тянул, и присвистнул. Силен он все-таки, аки бык.

— Тебе бы деревья эти выкорчевать, пока забор не повалили, — сказал он, перекладывая огромную ветку на плечо.

— В следующий раз.

Из окна зала высунулась Лира.

— Осторожно, — потребовала она. — Оба.

— Хорошо, — ответил я.

— Если упадет кто, я сама ему по голове настучу.

Она посмотрела на Минка, и тот неловко хохотнул, отвел взгляд, потирая затылок.

Рау в этот момент перескочил на лестницу и рванул на крышу. Я двинул следом. К тому моменту, когда я добрался до середины, он уже крутил хвостом и смотрел по сторонам с видом первооткрывателя.

И я его быстро понял, ведь с крыши открывался новый вид. Внизу, в низине, горбились крыши трущоб: серые, покрытые мхом, местами провалившиеся, с торчащими заплатами из досок. Дальше шла полоса низеньких крепостных стен, за ними мастеровые кварталы с дымящимися трубами, острыми коньками мастерских и редкими вывесками.

Я нашел взглядом площадь, где закупался продуктами и где впервые столкнулся с Гарвом, — отсюда она казалась маленькой, как блюдце, и на ней уже шел торг. Правее, у опушки, шли несколько групп ватажников с мешками за плечами. А с другой стороны протекала река, на чьем берегу суетились женщины с корзинами и ребятня. Чуть в стороне от оживленного тракта стоял обоз — крытые телеги, вьючные лошади, суета вокруг. Далеко, но немаленький. Скорее всего, обоз Нагии.

Надо бы заканчивать сегодня с ремонтом и идти к ней — хорошо бы до того, как она уберется с тракта. Если, конечно, это ее стоянка, и она находится там, а не где-то в городе. Ну и Хорка надо отыскать. Я взглянул на руки. Теперь-то, с каналами, можно их удивить чаем и попытаться договориться.

— Эй! — крикнул снизу Минк. — Любуешься? Ветку принимай!

— Да, вид тут неплохой, — перехватил я протянутую им длинную ветвь и поволок к каменной трубе.

Доски крыши шли внахлест и под ногами неприятно потрескивали и пружинили, но держались. Рау носился по крыше, как ненормальный, и заглядывал в редкие дыры. Я добрался до трубы, опустил ветку в жерло, потолкал.

Ветка шла вниз примерно на две трети и вставала как вкопанная.

— Пробивай! — донеслось снизу.

— Не идет, — выдохнул я и надавил сильнее. Затем постучал. Бесполезно. Труба была перекрыта чем-то плотным, а не просто налипшей сажей.

Минк поднялся ко мне, и мы попробовали вдвоем, поднимая и опуская ветвь. Она глухо ударялась, неприятно отдаваясь вибрацией в руках, и ничего. Минк заглянул в трубу сверху и покачал головой.

— Там что-то застряло. Камень, может, от кладки. — Он встал, вытер руки о штаны. — Пойду гляну изнутри.

— Давай, — усмехнулся я, глядя на свои черные руки.

Парень спустился по лестнице и нырнул в дом. А я вытащил почерневшую ветку, посмотрел на ее подбитый конец. Рау немедленно сунулся к трубе и заглянул внутрь, размахивая хвостом.

Лира вышла на улицу и замерла в саду.

А мне вдруг пришла идея. Я огляделся. Людей почти не видно. А кого видно, находятся далеко. Никто не заметит.

— Рау, — сказал я медленно. — Сможешь крикнуть, но тихо, легонько? Вот сюда, — я указал в трубу.

Зверек посмотрел на меня, пропищал что-то на своем. Но через Связку я ощутил, что он понял задачу. И взялся за ее исполнение слишком резво. Он чуть распушился, хвост вспыхнул искрами, а я поспешно отошел и крикнул вниз:

— Минк! Отойди от очага!

— Что?

— Отойди, говорю!

Зверек вытянулся над жерлом и выдал коротко:

— Ра-у!

Далеко не в полную силу, но в трубе это ударило как следует. Из жерла фонтаном вылетела сажа, черная, плотная. Внизу что-то грохнуло, бахнуло, потом еще раз. Из кухонного окна внизу рвануло целым облаком черной пыли.

— Тинг, черт тебя дери! — раздался рев Минка, а следом он стал ругаться так, что Лира у колодца охнула, а потом захохотала.

Рау хлопал глазами, весь черный, с ног до головы, с торчащим вверх хвостом. И не понять даже, померкла его шерстка после использования способности или нет.

Я огляделся еще раз на всякий случай, но нет, все было как обычно, и сам